— Уже нет.
— Отгадай: кто у меня сегодня ночевал?
— Гергиев.
— Несложный вопрос, правда?
— Как вчера посидели?
— Такой шикарный ресторан! Боже мой! Как я отвыкла от всего этого с моим ублюдком! Одна печаль: платье мое было не в масть. Там дамы в таких туалетах! Правда, Сергей сказал, что это проститутки.
— Его зовут Сергей?
— Смешное имя? Старое... В общем, я потрясена. Вот люди живут! Сволочи... — Она вздохнула. Но не очень печально, видимо, памятуя об отступных. — Там были омары, была икра, шампанское. Еще мы ели клубнику, она вся горела, ну, на ней была карамельная клетка, она так плавилась... Это недалеко от дома Елены с Антоном. Жаль, конечно, что тебя не было. Ну, это я вру. Спасибо тебе. Мне кажется, если бы ты была, он бы ко мне не поехал, постеснялся бы. Слушай, какой жених! Но боюсь, не обломится. Я не очень везучая... Точнее, везучая, но не настолько. И насчет внешности моей... Я вчера посмотрела, какие бабы бывают! Я себе дала слово: как только получу отступные, сразу половину потрачу на операцию. Во-первых, удлиню ноги. Какие там были ноги в ресторане!
— Бараньи?
— Это у тебя бараньи, овца. А у них человечьи. Ну, где-то метра полтора ноги! Ни одного волоска, смуглые, ровные, ногти сейчас какие-то новые делают — невероятной красоты!
— У тебя тоже красивые.
— Это прошлый век! А зубы! Какие бабы, ты не представляешь! Нет, чтобы такого мужика заарканить, нужно серьезно над собой поработать... Какой мужик!
— Поразил в постели?
— Да это дело десятое. Хотя и в постели нормальный. Но он же богатый! Ему вообще позволительно быть импотентом после счета, который он оплатил в этом ресторане. А он еще и не импотент. Представляешь! И не женатый.
«Может, и у меня все получится? — подумала я. — Или сегодняшнее заступничество Лица и есть предел моей везучести?»
— Слушаешь?
— Да, — сказала я.
— А чего молчишь? — В голосе Марианны послышалось подозрение.
— Именно потому, что слушаю. И потому что убита, раздавлена. Завидую. Испытываю сильную злобу.
— Правильно... Приятно слышать. Но если честно, я опасаюсь, что он сорвется с крючка... Как-то так формально чмокнул меня утром. И все удивляется, что грудь твердая... Может, вынуть протезы, если у него такой бзик? Станет на два размера меньше, зато мягкая.
— Дряблая, — напомнила я.
— Это у тебя дряблая. А у меня в роду грудь у всех до старости стоит.
— Даже у мужчин?
Она засмеялась.
— Ты чего-то смурная!
— На работе неприятности.
— Ой, что я тебе сейчас расскажу! — завопила она на всю кухню. Я даже отодвинула руку с трубкой от уха. — Он же один из крупнейших акционеров вашего гадюшника!
— В каком смысле?
— Владелец твоей корпорации!
— Не болтай. Наш владелец — гермафродит.