А я сказала.
Я сказала: «Прощай, Алехан. Счастливо!»
Меня разбудил звонок в дверь. Я еле разлепила веки: яркое солнце заливало комнату, фикус на балконе шелестел своей пластмассовой листвой, обещая приятный ветерок. Даже машины гудели меньше обычного.
Звонок повторился.
Я встала и поплелась к двери, покачиваясь. Было такое ощущение, словно в глаза насыпали песку. Один раз я стукнулась об угол шкафа, другой раз споткнулась о ковер. Помедлила немного и решила начать с кухни: напилась там квасу, потом отправилась в ванную, умылась ледяной водой, почистила зубы самой мятной из всех имевшихся паст и только после этого почувствовала, что проснуться удалось.
За дверью стоял Гергиев.
Следователь по-хозяйски шагнул в квартиру, оттерев меня плечом.
— Уже двенадцать дня! — воскликнул он.
— А вы знаете, во сколько я легла?
— Слышал-слышал. Мне сказали, вы работали ровно двое суток! Неужели поверили во все мои угрозы насчет увольнения? Я же шутил!
— Дело не в угрозах. Просто пока меня не было, в отделе наступил полный хаос. Я всегда подозревала, что мои подчиненные не будут особо рвать... Ну...
— Жопу, — подсказал он, двигаясь за мной на кухню. — Ваш отдел рассыпался! Остался один Витя Подрезков, а он, по-моему, звезд с неба не хватает.
— А Боря?
— Вы вчера его видели?
— Витя сказал, он заболел.
— Что вы! У него страшная семейная драма. Его бросил муж.
— Жена.
— Я в этом не разбираюсь. Может, и не бросил. Так, поругались. Эти однополые, они очень истеричные, вы не находите?
Я пожала плечами, возясь с кофейником.
— На мою душу тоже сварите, — попросил он. — А я вчера давал свидетельские показания! По делу об убийстве Елены Татарской.
— Вам сколько сахара?
— Пять ложек.
— Гриппа не боитесь? Согласно последним исследованиям, сахар способствует.
— Сейчас не сезон.
— Еще он способствует импотенции.
— Согласно последним исследованиям? — он с удовольствием вытянул ноги на полкухни. — Нет, не боюсь. Так о чем я? А! По вашей милости я подвергся весьма унизительной процедуре допроса.
— Ничего! Побудьте в шкуре тех, кого вы постоянно ловите!
Шапка на кофе вздулась и поползла вверх с угрожающим шипением. «Чего бы поесть? — подумала я, нажимая кнопку. — Кажется, в доме нет ни крошки».
— Что будем есть? — спросил Гергиев, возясь на стуле: все-таки ему было тесновато. — Опять лазанью?
— Нет вообще ничего!