Бегство в мечту: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Преимущественно мотели, — Андрей отомкнул дверь кабинет и пригласил друга вовнутрь. — А между мотелями — симпозиумы, встречи, приемы, подписание договоров и их составление… Честно говоря — устал… Город почти не видел, а то, что успел рассмотреть — во время переездов и из окна машины. Вот читаешь книжки и завидуешь, как хорошо живет богатый предприниматель, и мечтаешь хоть денек так же пожить. А как в эту шкуру влезешь… Нью-Йорк осмотреть из окна машины?! В Токио я провел всего пять часов… А как вспомню свою недавнюю поездку в Бостон, так волосы дыбом становятся. По карте пальцем пройдешься: «Здесь был, здесь был и здесь был…» Но и там ни фига не видел, и здесь не видел, и там не успел…

— Так бросай все и иди работать грузчиком, — усмехнулся Еременко. — А то так жалобно рассказываешь, как плохо живется богатому человеку, что даже слеза наворачивается.

— Нет уж, — улыбнулся Туманов. — Это все уже заработано и создано. И я не говорю, что плохо живется, я просто утверждаю, что везде есть свои недостатки, есть «плюсы» и «минусы». О прошлом оставляешь преимущественно хорошие воспоминания, а «жгут» именно текущие проблемы… Но вот Таня, кажется, уже поняла, что главным в жизни является личное счастье, а не достаток, хоть он и неотъемлемая часть того, что зовется «удовлетворением жизнью». Правда, поняла она это, только когда получила этот самый «достаток». Насытилась, пресытилась и впала в меланхолию. Все есть — шубы, кольца, машины, наряды, рестораны… А чего-то не хватает. Пытался ее развеселить: и к цыганам возил — песни всю ночь орали, вино бочонками текло, и за границу отправлял развеяться… На подарки, конечно, еще «реагирует», но уже не так, как раньше. Набралась опыта… А может, я, вправду, устал? Может, взять ее да поехать на пару недель в деревню, к Павлову? Бросить все здесь «на вас, и разбирайтесь вы сами… Вот Семен — умница! Отказался от моего предложения в город перебраться, а ведь я его и квартирой, и зарплатой соблазнял… Не мечется мужик, делает то, что хочет… О, Господи, мне бы его силы!

— Это у тебя после перелетов и таможенной волокиты, — отмахнулся Еременко. — Сильно на таможне зверствовали?

— Да меня там почти не проверяют, — сказал Андрей. — Там уже меня в лицо знают, благодаря моим «чартерным» рейсам. Таможенники только улыбаются, видя мою загнанную физиономию.

— Не проверяют? — восхитился Генка. — Меня «выпотрашивают», как карася перед жаркой.

— Сравнил, — усмехнулся Туманов. — Ты оттуда везешь с собой по пять-шесть сумок, а я один дипломат с бумагами да, может быть, пару дискет. Поначалу и это проверяли, но после того, как я прилюдно с нашим «верховным пакостником» на глазах у многомиллионной телевизионной аудитории «сцепился», даже без очереди пропускать стали. Вроде как «солидарны»… А может, считают уже потенциальным покойником… Ну, да леший со всеми этими проблемами. У меня появился грандиозный проект. Помнишь издание «Истории уголовного розыска России»? Когда для написания сборников я привлек лучших писателей и историков? А каким успехом до сих пор пользуется?! А вот теперь я хочу прозондировать почву для организации лучших историков страны и писателей исторических романов для описания… Догадайся?.. Истории России.

— Это уже есть у Карамзина, — возразил Еременко. — Кроме того, потребуется слишком большой срок для организации этого проекта и просто совершенно нереальный срок для собирания всех архивов, как известных, так и малоизвестных, обобщения и обработки информации… Да и финансово это нам не выгодно.

— Выгодно, — уверенно сказал Андрей. — У нас что- то позабыли о том, что Россия — сверхдержава. Народ обнищал, голодает, спивается, но он все равно остается — Великим. Я не «русофил», я просто горжусь тем, что живу в России, тем, что я — русский. А что говорят теперь?! «Быть русским — не толерантно»?! Какие-то гавнюки в Кремле явно путают Россию с Российской федерацией! Россия — наша история, наш дом, наш кров, так же как Татарстан для татар или Чечня для чеченцев. А эти интриганы пытаются подменить понятия… Не дам! У меня друзья — люди разных национальностей и я вообще не понимаю, что такое «ненависть к другим нациям»! Я за многообразие этого мира! Я — за единство противоположностей, за сотрудничество… А здесь явно тянет душком масонского «космополитизма». Чем им русские помешали? Почему так хотят развеять, рассеять, уничтожить?! Эта нация не хуже других, а ее последние двадцать лет не просто обворовывают, ее — уничтожают! Сейчас русские — единственная нация в мире, лишенная своей земли. Потому что их земля, видите ли, — «общая»! Еще лет десять пройдет, и нас приучат стыдиться того, что мы — русские. Надо людям напомнить: кто они. Напомнить о истории, о Боге… Людей нужно воспитывать, Генка, без этого самая великая страна будет плодить только алкоголиков и дигенератов. И только когда мы сами начнем уважать себя, тогда и другие нас уважать начнут. А то, вбили в головы: мы больные, плохо развивающиеся, мы за «железным занавесом» от цивилизации отстали… Я разговаривал с иностранцами. Они поражаются нам. Китайцы говорят: «Вы даже не представляете, сколько в вашей стране просветленных», американцы завидуют богатству нашей страны… Но будущее начинается со знания прошлого. С опыта. С понимания. С гордости. Мы разрекламируем этот проект, проведем компанию… О-о-о, банки и всевозможные организации еще в очередь будут выстраиваться, чтоб финансировать этот проект! А денег потребуется много. Архивы расползлись по миру, как щепки весной, в половодье… Ах, какой это будет труд!

— Думаешь — поможет?

Андрей задумался, потом честно ответил:

— Не знаю… Но я сторонник рыцарского девиза: «Делай что должен, и будь, что будет».

— Практически — звучит неплохо, но…

— Карамзин справился с этим в одиночку. Одолеем и мы. Представь, как это будет выглядеть: сперва…

— Андрей Дмитриевич, — предупредила секретарша. — Приехал Кулагин. Направляется к вам.

— Спасибо, — ответил Андрей и кивнул Еременко: — После договорим, Гена. У тебя было ко мне что- то срочное?

— Отчеты по моей отрасли, — положил на стол документы Еременко. — И хотел получить «добро» на закупку нового оборудования. Мы работаем в очень напряженном режиме. Люди работают в несколько смен, а вот техника не выдерживает.

— Хорошо, обсудим это позже, — сказал Андрей и шагнул навстречу входящему Кулагину. — А вот тебе, мой необязательный зарубежный партнер, я намереваюсь как следует надрать уши!..

— Вот, опять меня собираются бить, — усмехнулся Кулагин. — Прав Экклезиаст: «Все возвращается на круги своя…» А за что?

— Вы тут разбирайтесь, а я пошел, — сказал Еременко. — Когда начальство бьется, подчиненным лучше отсидеться где-нибудь в стороне… Я позвоню позже, Андрей.

Туманов дождался, пока он выйдет, и хотел было разразиться гневной речью, но его отвлек телефонный звонок.

— Не успел приехать, — пожаловался он Кулагину, поднимая трубку. — Ты извини меня, Сергей, я быстро. Располагайся пока, доставай себе из бара «по настроению и вкусу». И готовься к «трепке» за тот брак, что вы мне прислали… Слушаю вас, — сказал он в телефон.

— Это Новиков, — представился звонивший.

— Миша, — обрадовался Туманов, — как славно, что ты позвонил! Все никак до тебя не доеду — дела сделали из меня зомби. Ничего не помню, в том числе и себя. Как Вика? Как малыш? Я для крестника подарок привез, но все никак время не выберу, чтобы…

— Андрей, — тихо сказал Новиков. — Умерла Наташа Светлова.

— Как?! — Туманов почувствовал, как сердце сорвалось куда-то вниз, в ледяную пропасть. — Как умерла?!

— Суицид, — сказал Новиков. — Покончила жизнь самоубийством… Я тебе уже звонил, но тебя не было, а передавать через кого-то я не хотел. Сегодня похороны. Потом поминки. Мы решили собраться у нее… Там, где она жила…

— Господи! — Туманов с трудом глотнул воздуха. — Господи! Почему они все уходят?! Почему они, а не я?! Почему лучшие — уходят, а такие, как я — живут?! Что ж это, а?.. Я же хотел… Где дочка?

— С твоими телохранителями… Точнее, под их присмотром… Ты приезжай, Андрей. Она оставила тебе письмо… Именно тебе… Мы будем ждать тебя.

Он продиктовал адрес и повесил трубку. Туманов бессильно опустился в кресло и невидящим взглядом уставился за окно.