Разрыв: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Предупреждаю, Люсия.

— О чем?

— Вы знаете, о чем. Не притворяйтесь, что не знаете.

— О чем? — повторила Люсия. — Это может быть кто угодно. Вам же ничего не известно.

— Какой там адрес, Люсия?

Она пролистала блокнот:

— Сикамор-драйв. Дом на Сикамор-драйв.

— В двух шагах от школы. Так что это не кто угодно. Я говорю серьезно, Люсия, я не желаю, чтобы вы…

— Мне надо бежать, шеф. Такси ждет.

К Сикомор-драйв она ехала на заднем сиденье полицейской машины. Работа кондиционера никак здесь не ощущалась, окна не открывались, а значит, и защититься от жары и поддельного соснового аромата было нечем. Люсия приоткрыла губы и старалась дышать через рот. Двое полицейских в форме сидели впереди, тот, что на пассажирском сиденье, что-то говорил ей через плечо. Однако сирена заглушала его голос, и Люсия просто кивала, время от времени поднимая и опуская брови. Она смотрела на скользящий за окном город, на улицы, забитые людьми даже сейчас, после девяти, в разгар рабочего дня, и ей казалось, что все они куда-то спешат, теряя терпение из-за жары, уличных толп и тягостных усилий, которых требует исполнение даже простейшего дела — ходьбы, покупок.

Мертвое тело. Фамилия. Вот все, что у нее было, однако хватало и этого.

Машина проехала мимо школы. Школьный двор был забит детьми, кричавшими, визжавшими, стоявшими стайками вокруг обладателей мобильных телефонов, сидевшими на ступенях и делившимися наушники, некоторые играли в видеоигры — судя по тому, как вытягивали шеи их приятели, пытаясь разглядеть через плечо экранчик, с мельтешашими картинками. В конце двора кто-то гонял мяч. Выходит, они так и играют, подумала Люсия и тут же обругала себя за желчность. Ей тридцать два года. Всего тридцать два, а она уже ощущает себя отсталой, чуждой поколению, к которому причисляла себя до недавнего времени. У нее имелся iPod, но пользоваться им она не умела. Она знала о существовании Facebook’а, однако впервые услышала о нем по «Каналу-4». Дети, когда она сталкивалась с ними, называли ее «тетей»: мам, а почему эта тетя переоделась полицейским? Родители называли «леди», что было еще и хуже: поосторожнее, милый, не забывай о присутствии леди. В первый раз она рассмеялась. Во второй испугалась. Как это произошло? Когда именно мир решил — решил, а ее об этом не уведомил, — что девочка, которой она продолжала себя считать, здесь больше не нужна, что ее пора избавить от заблуждений, переделать в кого-то другого? Когда ее ровесники передали будущее в руки детей, которые, столкнувшись с насилием, всего лишь пожимают плечами, которые настолько свыклись с ненавистью и жестокостью, что способны шутить, смеяться, играть во дворе, еще залитом кровью? И все это время мальчик их лет, которого они знали, с которым кто-то из них сидел рядом, разговаривал, все это время он мучился и плакал, пока не истек кровью.

Нет. Фамилия довольно распространенная. Не может быть, что это он. Она же не знает наверняка. Наверняка не знает.

Машина свернула на боковую улочку. Водитель выключил сирену, но мигалку оставил включенной. Впереди двигалась, похоже, собираясь перевалить через бордюр, другая машина, и сидевший за рулем полицейский ударил по кнопке клаксона и вильнул в сторону, хоть надобности в этом и не было. Минуя эту машину Люсия повернула к ней голову. И увидела женское лицо, выражавшее что-то среднее между потрясением и яростью. Водитель снова включил сирену.

Они приехали. Первыми. Машина их встала, сирена умолкла, однако в ушах Люсии все еще звучало ее эхо. А вон и скорая, кварталах в четырех отсюда. Люсия выбралась из машины. Полицейские вылезли тоже и, нахлобучив каски, пошли за Люсией по дорожке.

Парадная дверь была приоткрыта. Люсия позвонила, постучалась, позвонила снова. И, не дождавшись ответа, толкнула дверь.

— Мистер Сэмсон?

Она услышала рыдания. Женские, наверху.

— Миссис Сэмсон? — произнесла Люсия погромче, почти крикнула. Она назвала ее по имени. Сообщила: — Это полиция, миссис Сэмсон. Скорая едет за нами.

И направилась вместе с полицейскими к лестнице.

Ничего знакомого она не увидела и это, хотя ничего знакомого тут быть и не могло, внушило Люсии новую надежду. Вешалка в прихожей, перегруженная одеждой, казалось, никнувшей к стене. Обувь, частью стоящая аккуратным рядком вдоль плинтуса, частью просто сброшенная, с не развязанными шнурками. Детский велосипед, слишком маленький для него, подумала она, почти наверняка слишком маленький. Они прошли через гостиную, Люсия увидела на кофейном столике остатки внезапно прерванного завтрака: тосты, намазанные маслом, но еще без джема, запотевшие на жаре стаканы с наполовину выпитым соком. Девушка, рассказывавшая с экрана телевизора о погоде, улыбнулась, встретилась с Люсией глазами, однако Люсия отвела взгляд в сторону. Она искала книжные шкафы. В его доме должны быть книжные шкафы. В гостиной они отсутствовали, Люсия почувствовала облегчение, но скоро увидела в коридоре под лестницей книжные полки — и другие, висевшие сразу за дверью кухни.

Она начала торопливо подниматься по лестнице. Подошвы ее шаркали по деревянным ступенькам, впрочем, вскоре этот звук заглушило топанье полицейских башмаков, потрескивание раций, пыхтение, раздававшееся за ее спиной. Наверху Люсия остановилась и услышала, как один из ее спутников налетел на другого. Рыдания смолкли. Дверь, перед которой она стояла, была закрыта, звуков движения ниоткуда слышно не было. Люсия снова громко позвала хозяев дома.

— Сюда. Мы здесь.

Голос был мужской: тихий, безнадежный. Люсия узнала его. Она торопливо шагнула вперед, поджав живот, чтобы не позволить сердцу упасть.

Она остановилась в дверном проеме. Открытая дверь заслоняла большую часть спальни. К платяному шкафу привалился отец Эллиота. Голова его была опущена, руки в крови.

Люсия вошла в спальню. Не сводя глаз с отца Эллиота. Она знала, что ей следует повернуться, осмотреться, однако тело ее не слушалось. Даже ноги, казалось, несли Люсию вперед против ее воли. Она понимала, что ее ждет в спальне, и не хотела видеть это. Ей хотелось шагнуть назад, развернуться, выбежать из дома. Хотелось отмотать время вспять и сказать Коулу, отдайте дело Чарли, даже Уолтеру, потому что тогда ей хотя бы увидеть это не придется. Однако за спиной Люсии сопели двое полицейских, а ноги ее продолжали идти, и она, не успев воспротивиться их движению, оказалась в комнате.

Мать Эллиота баюкала на руках тело сына. Кровь была повсюду: чернела лужами на песочного цвета ковре, в волосах Эллиота, на лице и руках его матери, на простынях, еще укрывавших его ноги, кровь сочилась сквозь завязанные узлами полоски ткани, которыми были туго стянуты запястья мальчика. Вместе с кровью из Эллиота словно вытекли все краски. Глаза мальчика были закрыты, голова откинута назад, скрюченные пальцы левой руки касались пола. Лицо его матери закрывали волосы, она продолжала рыдать, но уже беззвучно. Плечи ее содрогались. Руки тряслись. Она прижимала к себе сына, словно желая пропитать его теплом своего тела.

Люсия сделала еще один шаг вперед, протянула перед собой руку и вдруг упала на колени, ощутив сквозь ткань брюк холод и влажность ковра. Протянутая рука, повисев немного в воздухе, тоже упала. Люсия оглянулась на коллег. Они смотрели на мальчика. И это было все, что они могли сделать. Самое большее, что мог сделать любой из них.

Вам кто-то уже рассказал про это, так?

Кто?