Дора нахмурилась:
— А что?
— Уверена, что вы найдете его очень занимательным. В особенности в следующую пятницу. Подходите к десяти часам. — Сказав это, секретарша повернулась и ушла.
Всю следующую неделю Дора провела с Софи. Она часами играла с ней, разговаривая на английском. Малышка уже начала хорошо понимать, о чем идет речь, и даже отвечать.
Дора брала девочку с собой в походы по магазинам, находя удовольствие в покупке для нее одежды и игрушек. А когда неожиданно вернулась летняя жара, начала учить ее плавать в большом бассейне Фергуса.
И все это время Дору не оставляла навязчивая мысль о пятнице. Она поняла, что наконец увидит Джона.
— Плыви, плыви, Дора! И Софи, тоже плыви! — Малышка подбежала к ней. Дора прижала ее к себе и начала тискать. Девочка верещала от восторга, не переставая смеяться. Они производили столько шума, что не сразу услышали шаги.
— Господи, что здесь происходит?
— Поппи, Ричард! — Дора повернулась, одной рукой прижимая к себе Софи, а другой пытаясь обнять сестру и зятя. — Как я рада вас видеть! Когда вы вернулись?
— Вчера вечером. Привет, котенок, — сказала Поппи, ласково потрепав девочку по щеке. — Я так понимаю, у тебя сейчас интересные времена.
Дора тут же помрачнела.
— Ты говорила с Фергусом… — не спросила, а скорее, констатировала она.
— Да. Что мы можем сделать?
— Отвезите меня завтра в Лондон, — попросила Дора. — У меня сейчас нет машины, а завтра я должна быть по делу в суде магистрата.
— А как же Фергус? Я думала, он все держит под своим контролем.
— Он и держит, не сказав мне, что завтра состоится суд над Джоном.
— Он просто оберегает тебя, Дора. Ты же знаешь, что такое пресса! Сама сбежала от всего этого в наш коттедж.
— Я не думаю о прессе или о ком-то еще. И я все равно поеду, довезете вы меня или нет, — отозвалась Дора с угрюмой решимостью.
— Слушай, я же не сказала, что мы отказываемся. Но… вообще-то я и правда не могу. У меня завтра встреча, которую нельзя пропускать. Именно из-за нее мы так рано вернулись из Штатов. Но мы можем доехать до города. Я выйду, а Ричард пойдет в суд вместе с тобой. Ты согласен, дорогой?
— Без проблем, — ответил он.
Суд магистрата оказался чрезвычайно деловым местом. Одетые в черное адвокаты, секретари и поверенные, свидетели, ожидающие своей очереди… Дора и Ричард протолкнулись на забитую людьми душную верхнюю галерею. Он взял ее за руку, потому что Дора вдруг начала ужасно нервничать.
— Может, лучше уйдем? Ты уверена, что выдержишь?
— Что? Да, конечно. — А потом она увидела Джона. Он сидел на скамье подсудимых. — Ох, Джон! — прошептала Дора, сжимая руку Ричарда все крепче. — Ох, мой милый!
Он выглядел усталым, измотанным. Гораздо хуже, чем ожидала Дора. На его лице была нездоровая желтизна, под глазами и на запавших щеках виднелись глубокие тени.
— Он выглядит совсем больным, — прошептала она, привстав на своем месте.
Ее движение привлекло внимание Геннона. На какое-то мгновение его взгляд остановился на Доре, потом он отвернулся и дальше смотрел только прямо перед собой.
— Джон Геннон, вы признали себя виновным в выдвинутых против вас обвинениях.
— Когда? — воскликнула в ужасе Дора. — Когда он успел это сделать? — почти кричала она.
Судья строго взглянул на галерею, дожидаясь тишины, затем продолжил:
— Я получил множество впечатляющих отзывов и положительных характеристик, а также информацию о смягчающих обстоятельствах. Но должен сказать, мистер Геннон, что в своем стремлении увезти свою дочь из лагеря беженцев вы показали чрезвычайное пренебрежение ко всем существующим законам… — Судья замолчал, перелистывая бумаги. Взволнованной Доре показалось, что он специально тянет время и что у него в папке описание всех проступков Джона с младенческого возраста. — Принимая во внимание все обстоятельства, у меня нет другого выхода, кроме как приговорить вас к заключению на шесть месяцев…