Для того чтобы показать, насколько само имя пророка ислама вызывало ужас в христианской Европе, достаточно авторитета Данте Алигьери, который помещает его в Ас), страшно обезображенного, вместе с виновниками раздоров, скандалов и схизмы (церковного раскола). В народе Магомет постоянно рисовался в образе чудовища, как Антихрист и «Зверь», о котором говорится в Апокалипсисе, разверзавший пасть только для того, чтобы хулить и поносить имя Бога. В действительности, ни один рыцарь не подписался под обвинением в идолопоклонстве и собранные свидетельства относительно Бафомета были получены от сержантов или прислуги, которые могли заметить «нечто», подсматривая за церемониями, доступ на которые был им заказан. При внимательном рассмотрении оказывается, что их свидетельские показания очень отличаются друг от друга: одни говорили о каком-то черепе, другие о реликвии, кто-то – о кошке (дсмоническом животном), а кто-то о голове человека с длинной бородой… Но обвинители тамплиеров не были заинтересованы в более глубоком рассмотрении вопроса: достаточно было усилить подозрение, что тамплиеры заодно с исламом, к этому добавлялась навязчивая идея о демонических способностях. С другой стороны, можно предположить, что для удовлетворения болезненного любопытства инквизиторов и прекращения пыток обвиняемые добавляли фантастические измышления к тем немногим фактам, которыми они располагали, а другие обвиняемые, которым предъявляли подобные фантазии, прибавляли к ним не менее запутанные детали.
Персидская миниатюра, на которой изображена встреча Магомета с Буддой, символ религиозной дискуссии, подобия которому мы не встречаем на средневековом Западе. К непониманию и ненависти к исламу примешивалась убежденность, что, несмотря на то что за Пророком частично признавалась благодать откровения слова Божьего, он все же исказил его самым извращенным образом.
Некоторые исследователи подошли к рассмотрению данного вопроса в иной плоскости, изучая изображения бородатого существа с рогами на здании Сен-Бри-ле-Винё, недалеко от Оксера, которое принадлежало тамплиерам, а также на портике церкви Сен-Мери в Париже. В результате изучения пришли к выводу, что «монстр» церкви Сен-Мери связан с алхимической символикой. Поэтому было высказано предположение, что тамплиеры владели этими тайными знаниями и даже использовали их, изготовляя золото для увеличения своих богатств, накопленных известными способами. Таким образом, Бафомет не был ни пророком ислама, так ненавидимого христианами, ни демоном, а всего лишь символизировал своим безобразным видом первичную материю, которая служит началом Великого Делания.
Действительно, тамплиеры в воображении современников и в легендах, которые появились в последующие столетия, постоянно ассоциировались с представлением о необыкновенных «сокровищах». Принимая во внимание огромные богатства, накопленные и управляемые Орденом, вполне естественно было бы думать о богатствах материальных. Но в средневековой христианской культуре, и не только на народном уровне, не было больших ценностей, чем реликвии, являвшиеся живым и осязаемым свидетельством Ветхого и, прежде всего, Нового завета. Такие вещи были бесценны, поскольку, по единодушному убеждению, они обладали чудотворными способностями и придавали огромный авторитет тому, кто стал их обладателем, а также церквам или другим институтам, где они хранились.
Алхимическое изображение Первичной Материи, датируемое концом XIV в. Черты безобразного и бесформенного присутствуют во всех показаниях о Бафомете, но очень неопределенно и весьма разноречиво.
В многочисленных средневековых источниках говорится, что в Константинополе хранилось самое богатое собрание святых реликвий: там находились крест и его фрагменты, тростник, в насмешку вложенный в руку Христа вместо скипетра Царя Иудейского, губка, которую солдаты пропитали уксусом и поили его на кресте, копье, пронзившее грудь Иисуса, терновый венец, саван, в который он был завернут в гробу, столовые предметы с Тайной вечери… Список бесконечен.
Захватив Константинополь во время Четвертого крестового похода, победители, начиная с предводителей экспедиции, соревновались между собой, кто больше присвоит святых мощей, которые таким путем попали в Европу. На основании этих данных было выдвинуто предположение, что «богатством» тамплиеров могла быть одна из этих бесценных реликвий. Но исследователи пошли еще дальше: неопределенность и двусмысленность описаний Бафомета, в которых говорилось о бородатом лице и реликварии, натолкнули на мысль, что речь идет о Мандилионе, т. е. о куске ткани с изображением лика Христа. Об этой необычной реликвии источники того времени сообщали, ч то она входила в сокровищницу императорского дворца в Константинополе, откуда попала в Венецию, а затем была продана королю Франции Людовику IX, после чего следы ее полностью теряются. До наших дней сохранилась одна реликвия, которую можно было бы отождествить с Мандилионом из Генуи, в монастыре Сан-Бартоломео дельи Армени.
Набросок с Мандилиона, который хранится в Генуе. Представляет собой сложенную в несколько раз Плащаницу, так что была видна только голова Христа. (П. Байм Болоне. Изображение Бога. Милан, 1985).
Однако имеются еще более существенные свидетельства, позволяющие предположить, что речь идет об исключительном «сокровище»: Синдонской плащанице (она же Туринская). Хотя имеется в виду ткань, а не портрет, известно, ч то она всегда хранилась сложенной вчетверо, так что на передней части было видно только лицо, а не вся фигура в полный рост. Также имеются сведения, что после разграбления Константинополя она была вывезена крестоносцами, а потом оказалась у тамплиеров. Отождествление Плащаницы с Бафометом в какой-то мере подтверждается находкой в Англии, Темплкомбс, доме человека, который в свое время был прецептором тамплиеров, дубовой доски с написанным на ней изображением головы мужчины. И в этой связи вполне разумно предположить, ч то это и был тот идол, которому поклонялись на тайных капитулах Ордена. О подлинной Туринской плащанице имеются документальные сведения, что в 1353 г. она находилась в Лирее, Шампань, и принадлежала Жоффруа де Шарне, однофамильцу, а возможно, племяннику прецептора тамплиеров Нормандии, сожженного на костре в Париже вместе с Жаком де Моле. Родство могло бы объяснить передачу реликвии по наследству.
Если же этот Бафомет, предмет поклонения, был пи чем иным, как отпечатком лика Иисуса, отмеченного Страстями, то это не только отметало все обвинения в отступничестве, за что тамплиерам пришлось так дорого заплатить, но и подтверждало их особую преданность личности Христа. Однако это противоречило другому важному обвинению, которое основывалось на показаниях, полученных в ходе следствия: в момент принятия в Орден кандидат должен был трижды отречься от признания божественной сущности Христа и столько же раз плюнуть на Распятие.
Этому пытались дать самые разные объяснения, начиная с того, что ритуал, в своем первоначальном значении, должен был повторить тройное отречение Петра, о котором упоминается в Евангелии, подчеркивая тот факт, что даже самая крепкая вера может быть поколеблена в минуты страха. Было также отмечено совпадение разных показаний в том, что требовалось отказаться не от Креста, а от того, кто на нем изображен. Поэтому возникло предположение, что кому-то из находившихся на самой вершине Ордена каким-то образом стало известно из документов, оставшихся в Палестине со времен земной жизни Христа, что человек, распятый на кресте в период прокураторства Понтия Пилат, в действительности является не Сыном Божьим, а лжепророком, подстрекателем, стремившимся захватить трон Давида не в духовном, а в земном смысле. Строжайшее соблюдение этой тайны, которая в случае се разглашения могла в буквальном смысле взорвать политическое, религиозное и культурное устройство Запада, привело к тому, что со временем о ней забыли, за исключением некоторых следов, сохранившихся в непонятных ритуалах посвящения.
Лик на Туринской плащанице. Реликвия, принадлежавшая сначала аристократическом у семейству де Шарпе, куда она, вероятно, попала от тамплиеров, проделала долгий и сложный путь, прежде чем оказаться в Турине, где она хранится с 1694 г. в Дуомо (Капелле Гуарини).
В дебрях различных предположений, сделанных в попытках объяснить некоторые обескураживающие признания, полученные в ходе следствия по делу тамплиеров, появилась гипотеза, что Орден занимался алхимией (см. с. 71). Это может объяснить предполагаемый эзотеризм Ордена в познавательном и религиозном смысле, а также наводит на размышления, в какой мере и в каком смысле алхимия может быть связана, помимо процессуальных обвинений, со сложным и разветвленным миром магии.
Тамплиеры и магия
Магические приемы, среди которых алхимические опыты являются лишь одним из аспектов магии, рассчитаны на конкретное воздействие на мир. Тот, кто их практикует, обладает властью, недоступной простым смертным, полученной или благодаря передаче тайных знаний при инициации, или путем индивидуальной аскезы как результат постоянной и жесткой внутренней дисциплины. Поскольку тамплиеры были религиозным Орденом, то можно предположить, что если они и ставили перед собой цель господствовать над природой, то делали это в рамках поисков совершенства, что являлось процессом духовного возрождения.
Философ Марио дель Пра заметил, что в истории христианства эзотерический дух утверждается «всякий раз, когда обнаруживается потребность отделиться от вульгарной и универсальной социализации религии и возникают попытки поиска совместного опыта, уходящего корнями к противоположным традициям и церковным организациям», а не только с целью вернуть первоначальный и оригинальный смысл своим собственным традициям. Физическое присутствие тамплиеров в горячих точках соприкосновения Запада и Востока, к тому же ярко и подробно отмеченных событиями еврейской истории, изложенной в Библии, вполне могло способствовать формированию особого «тамилиерского знания», сочетающего одновременно теорию и практику и обладающего подобными характеристиками. Такое знание, естественно, культивировалось только в узком кругу избранных и, конечно, не распространялось на всех членов организации.
Можно попытаться проверить эту гипотезу, прокомментировав числа, связанные с историей Ордена, и помня, что числа имели фундаментальный познавательный и метафизический смысл как в иудаистской Каббале, так и в исламской традиции, а также в христианском толковании Библии – обоих Заветов, – не говоря уже о магических ритуалах.
Основным числом является число семь. Таково было количество ступеней, которые вели к Храму Соломона, о котором говорили, что при его освящении цeремония продолжалась семь дней. В Притчах этого царя, так тесно связанного с историей тамплиеров, восхваляются «семь колонн мудрости». В Каббале число семь также различными способами связано с символом Храма. Особое значение придавали этому числу исмаилиты, с одним из ответвлений которых, ассассинами (см. с. 30-31), тамплиеры тесно сопри касались. Исмаилиты считали, что именно столько было пророков, включая Иисуса, которые составляли «семь колонн дома мудрости». И вообще, это число повторяется в их концепциях устройства мироздания, определенном при его Сотворении, и психофизическом строении человека, а также в ожиданиях на будущие времена. Наконец, мы знаем, что в алхимической практике дистилляция повторялась семь, раз.
Менорах. Священный семисвечник евреев, для изготовления которого сам Бог дал Моисею необходимые пояснения (об этом говорится в библейской книге Исход,). Согласно традиции, он являлся точным воспроизведением того семисвечника, который пожелал сам Бог, и представлял собой массивный золотой канделябр, который хранился в Иерусалимском храме: еще одна символическая ассоциация числа семь с Храмом.
Кажется, тамплиеры давали семь обетов, из которых три были общими для всех монашеских орденов (послушание, бедность и целомудрие) и четыре особых (соблюдение традиций Ордена, обязанность сражаться и защищать Святую землю, защита и помощь паломникам, обещание не выходить из Ордена ради вступления в другой). Современные эзотерические тексты связывают каждый обет с таким же количеством точек человеческого тела, с планетами (согласно геоцентрической средневековой концепции к ним также относились Солнце и Луна помимо Меркурия, Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна), драгоценными камнями и цветами, каждый из которых обладал особыми качествами, но все они были эманацией единой космической энергии.
Другим значимым числом было число восемь или, точнее, форма восьмиугольника. Число восемь и соответствующая плоская геометрическая фигура в различных восточных традициях и в самом христианстве имели отношение к раю, воскрешению и обновлению. План Храма «Купол Скалы», воспроизведенный тамплиерами на своей печати, имел форму восьмигранника, как и планы их капелл в Лондоне и Меце. На некоторых нацарапанных рисунках, сделанных тамплиерами, которых Филипп Красивый заключил в тюрьму замка Шинон, можно распознать восьмиугольник, вписанный в треугольник и в круг, т. е. геометрические формы, обладающие большой магической силой.
Исламское изображение рая в форме восьмиугольника.
Необходимо также упомянуть и число девять, в некоторых источниках указывается именно это число рыцарей, которые откликнулись на призыв Гуго де Пейнса, основателя Ордена. Число девять, как подчеркивает английский ученый Роджер Бэкон (1214- ок. 1293), или, точнее, девятый «дом» гороскопа связан с «паломничеством, поездкой, религией, верой и божеством».