Перепрыгивающим ущелья и завалы.
Что за хрень в розовом рюкзачке Роуз только что лишила меня мизинца на правой ноге?
Дэвид пытается открыть дверь. Она едва поддаётся.
- Бет, - кричит он в образовавшуюся щелочку. - Если таким способом ты даёшь понять, что не хочешь меня видеть…
- Ох, заткнись, пожалуйста. И перестань толкать дверь. Мне надо убрать чемоданы.
- Какие чемоданы?
- Судя по логотипу, от Виттона. У моих таких нет. Значит, это Элинор.
- Мама здесь?
- Все здесь. Из аэропорта они сразу приехали к нам. Подожди, я освобожу проход.
- Подожду, конечно, но что зачем они к нам приехали?
- Видимо, спасают от одиночества в праздник.
- Очень интересно. А с чего они взяли, что нас надо спасать?
- Спроси их сам.
Отодвинув последний чемодан, я наконец открываю дверь.
- Привет.
- Привет.
Позади меня квартира оглашается громогласным воплем Рика: «Если старый знакомый будет забыт…». Следующую строчку подхватывает мой папа.
Брови Дэвида взлетают вверх:
- Что это?
- Шотландско-ирландская кровь, вероятно. С Новым годом, Дэвид.
- С Новым годом, Бет. Должны ли мы к ним присоединиться?
Я оборачиваюсь на заваленный чемоданами проход, затем снова смотрю на своего мужчину. Его глаза смеются. Встав на носочки, я отрываю от гирлянды, пришпиленной к дверному косяку, веточку омелы и толкаю его назад.
- Идём.
Оказавшись в коридоре, я закрываю за собой дверь. Шум стихает. Мы остаёмся одни. Дэвид снимает с себя пальто, закутывает меня в него и прижимает к себе.
- Привет, - шепчет он.
- Привет, - выдыхаю я.
Мне хочется сказать ему, как я рада его видеть. Как долго я его ждала и как верила, что он обязательно сегодня приедет. Как я истосковалась по нему и что больше не хочу расставаться. Но, глядя на склонённое надо мной красивое лицо, я понимаю, что все слова излишни. Он чувствует тоже самое. И теперь настала его очередь говорить.
Внезапно я начинаю паниковать. Дыхание учащается. Пальто сдавливает грудную клетку. Меня кидает в жар. Вот о чём говорил Дэвид: вероятно, я всё-таки не готова к следующему шагу. Но не из-за неверия в нас, а из сомнения в себе. Я настолько сильно люблю его в этот момент, что не знаю, способна ли на большее? А что, если вот такой моей любви ему недостаточно?
Будто понимая, что со мной что-то не ладно, Дэвид берёт моё лицо в свои руки. Его глаза мечутся между моими туда-сюда, туда-сюда. Он ищет в них причину моего состояния, и я боюсь, что он вот-вот её найдёт. Эмоциональность этого дня и внутренняя неразбериха рушат последние защитные барьеры, и, чтобы не сорваться, я закрываю глаза.
Сосредотачиваюсь на его пальцах. Тёплых, нежных, осторожно путешествующих по моему лицу; к ушам, к шее и обратно. Эти лёгкие прикосновения заставляют меня забыть о своих страхах. Я трепещу под ними и лишь иногда судорожно втягиваю ртом воздух. За пальцами следуют губы. Они проделывают тот же путь, только вызывают уже не трепет, а возбуждение.