- Я тебя люблю, - повторила я и счастливо улыбнулась.
- Ты пьяна? - Похоже, улыбка была лишней. – Алкоголем вроде не пахнет. Где ты была, чёрт тебя дери?!
- Шла домой.
- С самого аэропорта?
Я дебильно хихикнула.
- Может да, а может и нет.
- Элизабет! – рявкнул он на меня.
- Но я же дошла.
Дэвид вдруг подобрался и внимательно начал меня осматривать. Теперь он видел всё: и красные глаза, и посиневшие губы, и лихорадочный румянец, проступающий на бледных щеках.
- Да ты вся окоченела!
- Есть немного.
А дальше всё завертелось каруселью. Меня раздевали, растирали, куда-то несли, что-то вливали в рот. Я снова плакала, теперь уже от настоящей боли, что пронзила тело, когда Дэвид погрузил меня в тёплую ванну. Где-то на периферии всего этого светопреставления истошно орал Боб.
- И всё-таки ты меня любишь, вредная ты морда, - удовлетворённо кивала я.
- Знаешь, я бы всё-таки предпочёл, чтобы ты звала меня по имени.
Я лежала в нашей кровати: в свитере, спортивных штанах Дэвида и тёплых носках. Боб расположился в моих ногах и с нетерпением поглядывал на дверь ванной, за которой слышался шум бегущей воды.
Мы не улетели в Аспен. Но мы были вместе. Всего за несколько часов я потеряла и обрела Дэвида снова. Завтра мы будем разбираться, почему так произошло. Это была самая длинная рождественская ночь в моей жизни. И я очень хотела, чтобы она побыстрей закончилась. И закончилась правильно.
Шум воды стих. Я замерла, прислушиваясь к тому, что будет дальше. Вот открылась дверь. Щёлкнул выключатель. Босые ноги прошлёпали к кровати. Следующие несколько секунд ничего не происходило. Темнота и тишина. Неизвестность, в которой от меня ничего не зависело. Я зажмурилась и мысленно начала молиться: «Пожалуйста, пожалуйста! Пожалуйста!!!»
Матрас прогнулся там, где всегда. Боб лениво мякнул, когда ноги Дэвида задели его.
- Не бухти, - буркнул он.
Я снова замерла. Очень хотелось повернуться к Дэвиду. Просто до смерти хотелось. Но я боялась пошевельнуться, боялась даже дышать. Боялась сделать что-то неправильно и спугнуть его.
- Подвигай ногами, что ли, чтобы я понял, что ты не умерла от удушья.
Сдавленно хихикнув, я выполнила его просьбу.
- Спасибо.
Мы снова лежали в тишине каждый на своей половине кровати. Вроде и близко, но в тоже время, далеко. Но для меня теперь понятие далёкости было относительно. Дэвид был рядом. На сегодняшний момент этого даже больше, чем достаточно.
- Знаешь, что самое гадское в этой истории? – спросил он.
- Догадываюсь, - просипела я в темноту.
- Вряд ли.
Дэвид тяжело вздохнул и после сделал совершенно невероятную вещь: перевернувшись, он подтащил меня к себе вместе с одеялом, в которое я была закутана. Привычно он протолкнул под меня свою руку и упёрся подбородком в мою макушку.
- Что бы я ни услышала, мне это вряд ли понравится. Может, скажешь об этом завтра?
Я попросила об этом без всякой надежды на успех. И тем сильнее удивилась, когда Дэвид согласился.