- Я перебираюсь в Олбани, - объявил Джеймс.
- Очень за тебя рада.
- Не рада, но мне всё равно приятно это слышать.
Руки замерли над очередной стопкой бумаг. Голос Джеймса звучал расстроено.
Я впервые взглянула на него.
- Зачем ты пришёл?
- Я слышал о тебе и Расселе.
Мне еле удалось удержать в себе подростковое «и что с того?». Вместо этого я хмыкнула и вернулась к своим бумагам.
- Бетти, - позвал он меня.
Я замерла, держа в руках очередной лист. Ни разу за все годы нашей жизни Джеймс не называл меня так. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Интимность его тона пробудила во мне нечто забытое и давно похороненное.
Я положила бумаги на стол и тяжело опустилась в кресло.
- Зачем ты пришёл? – повторила я свой вопрос.
Засунув руки в карманы брюк, Джеймс прошёлся от двери до небольшого окна. Затем снова вернулся к двери. Всё это время я внимательно его рассматривала.
Он выглядел осунувшимся. Уставшим, похудевшим и немного помятым. Воротник белой рубашки, застёгнутой на все пуговицы, сиротливо висел под кадыком. Узел галстука был немного распущен. Сколько его детям: два месяца, три? Да, молодые папы выглядят именно так – я помню это по Ричарду. Но Джеймс? Я была уверена, что все заботы о детях он переложил на жену. Неужели, по ночам он сам меняет им памперсы?
- Я осёл, - внезапно сказал Джеймс.
- Это не новость.
Он с обидой стрельнул на меня глазами.
- Не надо, Элизабет.
Вот я и снова Элизабет. Окей.
- Знаешь, у меня мало времени, поэтому…
- А ты помнишь вечеринку у Тревиса? Когда Эмбри на спор съел три чили перца, и ты полчаса уговаривала его проблеваться?
Я не удержала смешок:
- Нашёл о чём вспомнить.
- Я хочу назад, знаешь?
У меня было два варианта: либо сделать вид, что не знаю, либо…
Я встала из-за стола и подошла к Джеймсу. Некоторое время я молча смотрела в его лицо. По меркам вселенной всего одно мгновение назад я считала его родным. И нисколько не лукавила, когда однажды сказала Дэвиду, что буду любить его всегда. Я поняла, что у меня нет ненависти к этому мужчине. Я не злюсь на него, не обижена. Какое-то время мы были единым целым, пока один из нас не отпочковался. Джеймс сделал это первым, я – второй. Но то единое, что было между нами – оно осталось. Как генетическая память. Как молекулы воды в каждом живом организме. Именно поэтому я знала, что он имел в виду.
- Иди домой, Джейми, - сказала я ему.
- Я не заслуживал тебя.
- Вот уж точно. Но теперь у тебя есть нечто большее. Как их зовут, кстати?
- Питер и Патриция.