Наверное, так встречают всех обитателей люксов? Грех было не воспользоваться подобным приветствием, и я с удовольствием сделала большой глоток ледяного шампанского. И в этот момент в дверь постучали.
Стоявшая за ней молодая девушка в тёмно-серой брючной тройке с идеальным макияжем и строгой причёской будто сошла со страниц «Уолл-стрит джорнал». В своём коротеньком белом сарафане, да ещё и босиком, я почувствовала себя раздетой
- Мисс Райли, я Фиби Лукас - личный помощник мистера Рассела.
Пожав протянутую узкую руку с коротко-стриженными, идеально отполированными ногтями, я предложила ей войти.
- Надеюсь, вы хорошо долетели.
- Да, спасибо.
- Как вам понравился номер?
- Он превосходен! А это, - я показала на столик с фруктами и шампанским, - и вовсе было необязательно.
- По личному распоряжению мистера Рассела, - улыбнулась мисс Лукас. - Вы особая гостья, мисс Райли. Если во время пребывания в отеле у вас возникнут какие-либо вопросы, обращайтесь лично ко мне.
Девушка протянула мне визитную карточку со своим телефоном.
- Спасибо, мисс Лукас.
- Для вас просто Фиби, - улыбнулась она, но через мгновение выражение её лица снова стало вежливо деловым. - Мистер Рассел просил поинтересоваться: не присоединитесь ли вы к нему во время обеда?
Надеюсь, мне удалось скрыть насколько сильно я удивлена этому приглашению.
- С удовольствием. Буду готова через минуту.
- Обед носит неофициальный характер. На этот счёт мистер Рассел дал чёткие указания.
Пожав плечами, я вернулась в спальню, где надела лёгкие сандалии на плоской подошве и несколько раз прошлась щёткой по всё ещё влажным от душа волосам. Они уже начали завиваться, и в этот раз я решила с ними не бороться. От идеи подкраситься я тоже отказалась, лишь немного тронув губы любимым фруктовым блеском. Неофициально, так неофициально!
Номер Дэвида Рассела располагался на том же этаже, что и мой, только в противоположном – восточном - крыле. Он был больше моего и обставлен более изысканно. Через элегантную гостиную Фиби проводила меня на террасу, где, сверкая хрусталём и серебряными приборами, стоял маленький столик. Он был накрыт на двоих.
- Присаживайтесь, - Фиби предусмотрительно выдвинула для меня стул. - Я доложу мистеру Расселу о вашем приходе.
Она бесшумно удалилась, а я, проигнорировав её приглашение, подошла к низким стеклянным ограждениям, по периметру опоясывающим террасу. Отсюда открывался потрясающий вид на гавань, но, в отличие от моего залитого солнцем балкона, восточная терраса находилась в тени. Слева я увидела ступеньки, ведущие вниз к небольшому бассейну, расположенному впритык к краю крыши, отчего создавалось впечатление, будто вода в нём сливается с небом. Несколько плетёных шезлонгов, накрытых белоснежными полотенцами, яркие цветущие растения в деревянных кадках - персональный маленький рай ждал своих посетителей. Я мысленно пообещала исполнить просьбу Мэгги и провести побольше у бассейна или на пляже.
- Солнце я предпочитаю в первой половине дня, - раздался за моей спиной знакомый голос.
Мистер Рассел стоял в дальнем конце террасы. Привычный деловой костюм он сменил на бежевый льняной пиджак и такие же брюки, закатанные настолько, чтобы открывать загорелые щиколотки. Небрежность его образа довершала расстёгнутая на две пуговицы белоснежная рубашка и кипенно-белые эспадрильи. Всё это было настолько ни в его стиле, что какое-то время я завороженно изучала. И очень смутилась, когда заметила, что он с не меньшим интересом изучает меня.
- Вы выглядите по-другому, - заметил мистер Рассел.
- Вы тоже.
- Я и не предполагал, что у волос бывает такой насыщенный красный оттенок.
- Мой отец ирландец.
- Да, - улыбнулся он. - Это многое объясняет.
Мы одновременно начали двигаться: я переместилась подальше от края ограждения, а мистер Рассел - ближе к столу.
- Спасибо, что согласились пообедать со мной.
Мне бы хотелось ответить что-нибудь получше банального «пожалуйста», но ничего не приходило на ум. Поэтому я ограничилась быстрой улыбкой.
Дальше последовала череда вежливых вопросов о полёте и моём номере. Возникло странное чувство, что мистер Рассел смущён не меньше моего, хотя, так же, как и я, отчаянно не желает в этом признаваться. Мне захотелось его ободрить.