Я села за самый крайний из них, вместе с пожилой супружеской парой и двумя мужчинами, с одним из которых была шапочно знакома по Нью-Йоркской ассоциации. Стул рядом со мной оказался свободен. Не сказать, что я очень удивилась, когда через минуту на него опустился Джеймс.
- Как тебе удалось достать приглашение на этот приём?
- Мне кажется, или ты и вправду разучился здороваться?
Я с удовольствием заметила, как покраснели кончики ушей Джеймса: верный признак того, что он раздражён.
- Не знаю, что происходит, но ты должна это прекратить! - прошипел он в мою сторону.
- Прекратить что?
- Преследовать меня!
- Преследовать тебя?! - переспросила я.
- Именно! Мне кажется, мы расстались достаточно цивилизованно, чтобы играть в подобные игры.
- О чём ты говоришь?
- Я говорю о том, что раскусил тебя, Элизабет. Так знай: твои старания ни к чему не приведут. Между нами всё кончено, и точка!
Я столбенела. Так вот, оказывается, что думает Джеймс: я здесь, чтобы попытаться вернуть его!
Резкие слова должны были вот-вот сорваться с моего языка, но в это время нас прервала Фиби:
- Мисс Райли, мистер Рассел приглашает вас за свой столик.
Джеймс обалдело уставился на девушку:
- Что?!
Когда я поднялась, мужчины, сидящие за столом, вежливо встали. Джеймс же остался сидеть. Следуя за Фиби, я чувствовала, как его взгляд буравит мне спину.
За центральным столом я оказалась единственной представительницей прекрасного пола. Меня сразу же начал опекать пожилой мужчина, который оказался членом сенатской комиссии. Мистера Рассела не было, и я немного расслабилась, позволив уговорить себя на бокал шампанского.
Оркестр прекратил играть, все взоры обратились на сцену. Мистер Рассел появился под гром аплодисментов и приветственные выкрики. Он улыбался, и я в очередной раз отметила, как легко он овладевает вниманием всех присутствующих. Сила его личности хлестала через край. Каждый человек в зале хотел быть причастным к ней. Из него получился бы прекрасный политик – настолько ловко и органично мистер Рассел смотрелся на сцене. Все взоры были обращены к нему. Даже снующие между столиками официанты почтительно замерли.
Он выступил с приветственной речью. Она длилась недолго. Официальное обращение перемежевывалось шутками и взрывами смеха. Я зарядилась этой атмосферой и с удовольствием аплодировала, стараясь не слишком широко улыбаться. Со сцены мистер Рассел уходил под овации.
Он пожал руку всем, кто сидел за нашим столом. Когда дошла очередь и до меня, он поцеловал мою протянутую руки и почтительно кивнул:
- Мисс Райли!
- Сэр!
Серебристые глаза неодобрительно блеснули, но он не подал и виду, что задет моим официальным обращением.
Может благодаря шампанскому, а может мои страхи действительно оказались надуманными, но я очень хорошо проводила время. Ни одной неловкой паузы, ни одного косого взгляда; беседа текла легко и непринуждённо. Люди всех возрастов – все мы были объединены радостью общения и праздничным настроением. Вскоре я стала замечать, что мужчины за столом сражаются за моё внимание. Я слушала их разговоры, неодобрительно покачивала головой, когда рассказанная кем-то история вызывала негативные эмоции и не сдерживала веселья, когда происходило наоборот. И всегда в эти моменты я чувствовала на себе взгляд серо-стальных глаз. Иногда я набиралась смелости и поглядывала на мистера Рассела, но только когда точно была уверена, что он на меня не смотрит. Казалось, мы оба ведём какую-то тайную игру, и после нескольких бокалов шампанского игра эта начинала мне нравиться.
Оркестр заиграл «У моря» и мистер Адамс-тот самый член сенатской комиссии - пригласил меня на танец. Я с удовольствием согласилась.
В тот вечер я вообще много танцевала. Голова кружилась и от шампанского, и от мужских комплиментов. После второго танца мистер Адамс предложил мне выйти за него замуж.
- Осторожнее, сэр, ведь я могу и согласиться!
- Я был бы счастлив, дорогая Элизабет!
- И вас не пугают трое моих детей от разных мужей?