Последняя охота Серой Рыси: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ян надеялся, что внутри каюты ему легче будет защищаться от похожих на змей щупалец. Он знал, что на открытом месте они мигом обовьют его, сдавят и втянут в пасть чудовища. Здесь же, в узких дверях, ему легче будет защищаться своим ножом. Не успел он переступить за порог, как толстый обрубок, верхушку которого он отхватил ножом, снова потянулся к нему и присосался к его груди другими, самыми сильными присосками. Весь дрожа от волнения, отрезал он ножом роковые кружочки и, повернувшись в другую сторону, с бешенством отхватил конец щупальца, ухватившего его шлем.

Ян начинал уже задумываться, хорошо ли он сделал, спрятавшись в узкую дверь. Осьминог нисколько, по-видимому, не смущался тем, что он рубил и резал его щупальца. На этот раз он протянул их все. Три из них обвились вокруг правой ноги Яна под коленом и стали тащить его к себе. Ян с остервенением ударил их ножом, но безуспешно, так как в ту же минуту четвертое вцепилось ему в правую руку под локтем. Не успел он перехватить нож левой рукой и отставить ногу от дверей, как почувствовал, что шлем его готов свалиться с головы, но он не решался тронуть щупальца, тащившего его, из боязни отрезать вместе с ним и воздухопроводную трубу. Вдруг невыносимое давление на затылок прекратилось. Один из больших присосков раздавил стекло электрической лампы и попал на проволоку. Осьминога ударило электрическим током. Присосок мгновенно отпал и присосался к левой руке Яна. Ян очутился в еще более беспомощном положении, так как не мог теперь свободно действовать ножом. Правую ногу его тем временем одно из щупальцев тащило из дверей. Чтобы удержаться на месте, Ян откинулся назад и снова пустил в ход свой нож. Он решил бороться до последнего издыхания, сознавая, что чудовище мало-помалу его побеждает. Но не смерть сама страшила его… Он слишком часто встречался с нею лицом к лицу и хладнокровно относился к ней. Сердце Яна замирало от мысли, какая омерзительная смерть его ждала. И вдруг он вздрогнул от ужаса. Из-за борта судна к нему двигалось исполинское, раздутое, отвратительное существо, бледное, покрытое пятнами. Над щупальцами сверкали зловещим огнем два больших черных овальных глаза. Ужасные, пристальные глаза эти были устремлены прямо на него. Чудовище взбиралось на палубу, чтобы посмотреть, кто наносит ему столько беспокойств.

Ян понял, что близится конец борьбы. Но мысль эта не лишила его мужества. Он решил биться до конца. Напрягая все свои силы, перерезал он ножом щупальце, державшее его правую руку. Успех этот влил в него новые силы. Он с таким бешенством замахал своим ножом, что ему удалось войти в каюту раньше, чем щупальца снова схватили его.

Тем временем исполинское тело чудовища взобралось на палубу. Ян видел огромную пасть, которая то открывалась, то закрывалась.

Все смешалось в голове Яна Лаурвика. Бешенство овладело им. Он почувствовал прилив небывалой силы. Он решил идти напролом, прямо в объятия чудовища и воткнуть нож в эти пристальные глаза. А там будь, что будет!

Но он не успел исполнить свое отчаянное решение. Случилось чудо. Ян увидел какой-то темный предмет над своей головой. Осьминог тоже заметил этот предмет. Щупальца его сразу скользнули назад и освободили Яна. Через секунду огромная темная стрела упала на мягкую спину чудовища, и вода, всколыхнувшись, отбросила Яна внутрь каюты.

Стекло электрической лампы было разбито, и Ян в темноте едва различал борьбу гигантов. Ян был так возбужден, что забыл про новую опасность, которая грозила ему. А опасность заключалась в том, что чудовища могли сломать каюту или запутаться в воздушной трубе. Тогда Яну был бы конец. Но такая смерть казалась ему совсем не страшной. Ведь он только что спасся от куда более омерзительной смерти.

Хорошо знакомый с жизнью глубоких вод, он знал, что с осьминогом борется «убийца», самый страшный и беспощадный воин моря. Ян видел, как он широкими своими челюстями мигом отхватил три щупальца у самого основания их. Остальные щупальца заколыхались, поднялись вверх и набросились на «убийцу». Но под напором его крепких мускулов ткань их расползлась, как расползается ткань лопнувшего каната. Громадные прозрачные куски тела осьминога откусывались и швырялись в сторону. Схватив затем чудовище у самого основания щупалец, «убийца» принялся его трясти с силою бульдога, трясущего овцу. Щупальца распались и бессильно вытянулись. Ян понял, что поединок кончен и что ему пора удирать. Он бешено дернул веревку, и его тотчас же вытащили наверх. Перебравшись с помощью капитана Джерри через борт лодки, он упал без чувств на дно ее. Придя в себя, Ян увидел, что лежит на койке в каюте «Саравака». Он страшно устал, и обморок его сменился глубоким сном. Проснувшись, он мигом поднялся и сел. Капитан Джерри, сгорая от любопытства, сидел подле него. Туг же стоял и машинист-шотландец.

— Ну вот, приятель, все кончилось благополучно. Сокровище в наших руках, — сказал капитан. — А мы уже думали, что с тобой что-нибудь случилось. Отчего ты так долго не вылезал?

— Я пережил столько ужасов! — дрожа, ответил Ян.

Он взял руку капитана Джерри и крепко сжал ее, как бы желая убедиться, что не спит, или чтобы окончательно прийти в себя от прикосновения живого человеческого тела.

— Ух! — продолжал он, вставая с койки. — Дай ты мне выйти на солнечный свет! Дай мне взглянуть на небо! Я все потом расскажу тебе, Джерри! Погоди немного… Все ли мешочки уцелели?

— Их было шесть на тебе. Они действительно стоят не меньше шестидесяти тысяч фунтов, — отвечал капитан.

— Ну, хорошо! Уедем только поскорей с этого места… на всех парах… — сказал Ян. — Там много еще осталось добычи… Но я ни за что не спущусь больше вниз, хоть скажи ты мне, что там сокровищ на целый миллион. Мистер Мак-Уэ, скоро мы двинемся в путь?

— Ровно через десять минут, — ответил шотландец.

— Прекрасно! Когда мы выедем из этой проклятой бухты и обойдем «Верблюда», я расскажу вам, что было со мной под этой зеленою гладью.

ЛЕСНОЙ БРОДЯГА

Густой удушливый дым и гулкий шум пламени разбудили Пита Ноэля. Он вскочил и почувствовал, что ему жжет лицо. Его хижина пылала. Поспешно схватил он одеяло, распахнул дверь и выбежал на снег.

Он был лесной бродяга, сметливый и осторожный, как дикие звери леса. И ум его работал быстрее тела, а привычки быстрее ума. Даже в эту ужасную минуту не забыл он о том, что его окружает пустынный лес и адский холод. В отчаянном бегстве он успел захватить не только одеяло, но ружье и сумку, лежавшие у него в головах, а также башмаки и теплое пальто, лежавшее в ногах. Он спал почти совсем одетый.

Стоя на снегу, он смотрел из-под обожженных век на разрушение своего убогого жилища. Затем взглянул на вещи, которые держал в руках, и удивился тому, что вовремя вспомнил о них. Но ведь ему мало одежды и ружья! Кинув вещи на снег, он опрометью бросился к двери, надеясь спасти окорок ветчины и хлеб. Но прежде чем он успел подбежать к дверям, оттуда вырвались языки пламени и, почти ослепив его, заставили отскочить назад. Он натер обожженное лицо снегом. Затем встряхнулся, спокойно поднял спасенные сокровища и понес их подальше от огня. Он уселся на одеяло и обулся.

Ноги его совсем почти замерзли, а тело горело от жгучего жара пламени. До рассвета оставалось еще около двух часов. Ветра не было, и пламя, местами темно-красное, местами светло-желтое, тянулось прямо кверху. Высокие деревья потрескивали изредка от страшного холода. У Пита замерзла спина, пока он стоял, наблюдая за разрушением своего маленького уединенного домишка, и прикрывал от жара лицо то одной, то другой рукой.

Человек, долго живший в лесу, легко становится философом. Пит Ноэль также был философом. Вместо того чтобы задумываться над постигшим его несчастьем, он был доволен тем, что ему удалось живым выбраться из горевшей хижины. Надевая пальто, он к великому своему удовольствию нашел в широких карманах его табак, трубку, спички, тяжелый складной нож и перчатки. Он находился в ста милях от ближайшего поселка и в пятидесяти или шестидесяти от ближайшего лагеря дровосеков. У него не было пищи. Снег был мягкий и в четыре фута глубины. А его лыжи, с помощью которых он мог бы скоро добраться до жилья, погибли в огне. Тем не менее он думал, что могло быть еще хуже. Что, если бы, например, он выбежал из хижины босиком? Подумав об этом, он заметил, что ногам его очень холодно. Старая шуба все же была хороша и отлично защищала его от холода. Но она сгорела. Он разложил свое одеяло под защитою широкого ствола и расположился на нем. Затем он наполнил трубку и, прислонившись поудобнее к стволу, протянул ноги в сторону огня. Он успеет еще достаточно набегаться, когда хижина его сгорит. Пока она пылает, он останется здесь.

Пожар прекратился только на рассвете. Хижина превратилась в кучу пепла и мерцающих углей, среди которых вспыхивали обгорелые бревна и высилась раскаленная докрасна крошечная печка. Когда развалины настолько остыли, что к ним можно было приблизиться. Пит схватил жердь и принялся разрывать их… Больше всего хотелось ему найти топор, жестяной котелок и что-нибудь съедобное. Но как он ни искал топора, найти не мог. Жестяные вещи развалились, конечно, на куски или расплавились. Зато в конце концов ему удалось вытащить черный обгорелый комок, величиною с кулак, издававший очень вкусный запах. Он тщательно очистил кусок от углей. Это оказались остатки ветчины. Пит набросился на свой завтрак с жадностью, которая была бы под стать голодному волку. Лишившись хижины, он стал еще больше похож на дикого зверя. Насытившись обгорелой ветчиной и утолив свою жажду снегом, растопленным в чашечке из березовой коры, он свернул одеяло, перебросил его через плечо и направился к юго-западу, где на расстоянии пятидесяти миль находился Конройский лагерь.

Только теперь начинал понимать Пит Ноэль, какие опасности предстояли ему. Он чувствовал себя беспомощным без своих лыж. Снег был мягкий и достигал трех-четырех футов глубины. За всю зиму не было ни оттепелей, ни сильного ветра, и снег не мог слежаться. Пройдя кое-как триста — четыреста шагов, Пит вынужден был остановиться и отдохнуть. Несмотря на жестокий холод, он скоро пропотел насквозь. После двух часов утомительной ходьбы мучительно захотелось пить. Ему не в чем было растопить снег. Но тут у него мелькнул в голове план, который наполнил его чувством благодарности к самому себе. Он' развел костер, снял с шеи красный платок, наполнил его снегом и стал держать его над огнем. Когда снег несколько растаял, он выжал из платка воду. Увы! Вода оказалась очень мутной. С грустью вспомнил он, что платок этот не мылся с… нет, он не мог сказать, с которого времени. Но ему так хотелось пить, что он продолжал растапливать снег и выжимать воду до тех пор, пока она не сделалась чистой. Тогда он терпеливо утолил свою жажду. Затем выкурил три полных трубки крепкого, темного табаку, чтобы заглушить голод.

Весь этот тихий морозный день шел он вперед, останавливаясь иногда, чтобы потуже подтянуть свою охотничью сумку, и все время высматривая жадными глазами, нет ли где-нибудь дичи. Он надеялся встретить кролика или куропатку, или жирного дикобраза. Набей он себе желудок даже жилистым мясом какой-нибудь выдры, он и тогда считал бы себя человеком вполне счастливым. На закате солнца он вышел наконец на окраину обширной пустыни, облитой бледным золотом и пурпуром заходящего солнца. К востоку тянулись остатки низкого укрепления, много лет тому назад уничтоженного огнем и покрытого теперь разрозненной цепью валов. Это было начало великой степи. С глубоким неудовольствием и тревогой думал Пит Ноэль о том, что в этот длинный, утомительный день он прошел всего пятнадцать миль. А чувствовал он себя отчаянно голодным. Но он слишком устал, чтобы идти дальше в эту ночь. А так как пищи не было, лучше всего лечь спать. Он расшнуровал свои башмаки и из ремешков устроил на скорую руку ловушку для кролика. Кроличьи следы виднелись между елями. Затем возле сосен у опушки леса вырыл он себе руками глубокую канаву в снегу. На одном конце этой канавы он развел небольшой костер из хвороста и коры молодых березок, которую разрезал складным ножом. Он перемешал вместе сухие и зеленые ветки, зажег их, а сам расположился на другом конце канавы. Дно ее, в двух футах от огня, он выложил слоем сосновых веток, устроив себе сухую упругую постель в шесть дюймов толщины.

Пока он приготовлял себе постель, на пустыню спустилась зимняя звездная ночь. Все было тихо, только трещали изредка деревья да ласково шумел костер. Положив под голову большую связку сосновых ветвей, Пит закурил трубку, завернулся в одеяло и лег ногами к огню. Лежа на дне канавы, Пит Ноэль наслаждался трубкой и огнем и, не видя пустоты огромного безмолвного мира, смотрел на звезды и на верхушки хмурых горных сосен, подернутых красным отражением его костра. Он прекрасно знал дикую и беспощадную суровость пустыни. Он знал, как ужасен этот молчаливый враг, с которым он должен был меряться силами. Никакая особая опасность ему не угрожала. Он всегда старался приспособиться к природе и привык дружески относиться к ее стихийным силам. И вдруг они вооружились против него, не предупредив его об этом. Гнев его все. увеличивался. Он начинал понимать, что попал в затруднительное положение. А наряду с гневом просыпался и неукротимый дух человека. Он сел, и глубокие глаза его с угрозой и вызовом всматривались в покрытое тьмою пространство. Он говорил себе, что во что бы то ни стало победит противника. Сделав этот вызов, Пит Ноэль снова улегся и заснул.

По обычаю всех людей, зимующих в лесу, он просыпался каждый час и поправлял костер. Но к утру он так устал, что заснул непробудным сном. Когда он проснулся, костер уже погас. Белесоватое небо над ним подернуто было розоватой дымкой, и красноватый свет нежно горел между сосен. Края одеяла у самого лица его отвердели и покрылись льдом. Он грубо откинул их и сел, проклиная себя за то, что позволил погаснуть костру. Он осмотрел освещенную теперь пустыню. И вдруг сразу съежился, как бы желая скрыться. Глаза его загорелись, и он благословил свое счастье, погасившее его костер. Вдали, выделяясь темными огромными пятнами, двигалось среди валов большое стадо карибу[1].

Притаившись в канаве, Пит свернул поспешно одеяло, привязал его себе на спину и, прорывая руками снег, пробрался осторожно к соснам. Как только он убедился, что его не видно, он вскочил на ноги, вытащил свои ремни из кроличьей ловушки и пустился в путь, стараясь идти как можно скорее.

Карибу — беспокойные и капризные животные. Они двигались к югу, должно быть, сами не зная зачем. Они шли по кряжу холмов. Пит догадался, что снег там был местами сметен, местами очень плотен от ветра. Они были далеко вне выстрела. Но он решил добраться к ним, несмотря на глубокий снег, и пустить в ход всю настойчивость свою и хитрость, хотя бы для этого ему пришлось ползти на руках и коленях.

[1] Американская разновидность северного оленя.