Какстон, похоже, был очень доволен собой, тогда как Зуше хмурился и нервничал, заранее ожидая неприятностей от необходимости скрытничать. Меллицина явно чувствовала себя не в своей тарелке, выражение бледного лица Северины оставалось таким же бесстрастным, как все эти дни после смерти Ионы Мила.
— Зуше, — заговорила Далия, — ты принес?
— Да, девочка, принес, — ответил Зуше. — Устройство работает. Никто не услышит, о чем мы говорим.
— Далия, к чему все это? — спросила Меллицина. — Зачем понадобилась эта встреча?
— Прости, но иначе я никак не могу.
— В чем дело? — недовольно спросил Зуше. — Я не вижу необходимости прятаться только потому, что этот проклятый эмпат что-то тебе сказал.
Северина резко подняла голову и сверкнула глазами:
— Иона говорил с тобой?
— Да, — кивнула Далия, — говорил.
— И что он сказал?
— Не так уж и много, — призналась Далия. — И тогда я не могла уловить смысл его слов.
— А теперь? — спросила Меллицина. Тусклый свет трапезной блеснул на ее металлической полумаске. — Ты так говоришь, как будто теперь обнаружила этот смысл.
— Что-то вроде того. Я не совсем уверена, но возможно.
— Ясность, Далия, — сказала Меллицина. — Помни, во всех делах важна ясность. Во-первых, повтори, что тебе сказал эмпат.
— Его зовут Иона, — резко заметила Северина. — Это касается всех. У него, как и у вас, было имя — Иона.
— Мне это хорошо известно, — не оборачиваясь, сказала Меллицина. — Далия, продолжай, пожалуйста.
Далия покраснела, заметив, что все взгляды обращены на нее, а потом сделала глубокий вдох. Ей не пришлось напрягать память, чтобы повторить те слова, они врезались в ее мозг, как кислота в стекло.
— Он сказал: «Я увидел! Я видел все знания!» И хотя он стоял прямо передо мной, его голос звучал откуда-то издалека, словно с другой стороны Марса или из глубокого подземелья.
— И это все? — спросила Северина, не скрывая своего разочарования.
— Нет, — ответила Далия. — Я тогда сказала, что мне его жаль, но Иона не хотел, чтобы я его жалела. Он сказал, что видел истину и что он свободен.
— Свободен от чего? — спросил Зуше.
— Я не знаю, — пожала плечами Далия. — Вот его слова: «Я видел истину, и я свободен. Я знаю все. Император, сразивший дракона Марса… Великая ложь Красной планеты и истина, которая поразит Галактику, — все это забыто человеком, все погребено в темноте ночного лабиринта». Это было так ужасно, из его рта вырывалось пламя, а голос с каждым словом становился все слабее.
— Ночной лабиринт? — переспросил Какстон. — Ты уверена, что он так и сказал?
— Да, абсолютно уверена, — подтвердила Далия. — Ночной лабиринт.
— Лабиринт Ночи, — поправила Меллицина, и Какстон согласно кивнул.
Далия в недоумении посмотрела на них:
— Лабиринт Ночи? А что это такое?
— Ночной лабиринт, наверное, означает Лабиринт Ночи, — ответил Какстон.
— Это какое-то место, не так ли? — спросила Далия, радуясь, что отыскала значение слов, которые до сих пор считала бессмысленными. — Это гора, кратер или что-то другое?
Меллицина покачала головой, и заменяющая веко мембрана прикрыла ее глаз, как случалось всякий раз, когда она обращалась к спирали памяти.