– Ишь! – признал музыкант, отпуская кнопки. – Что это?
Инженер переглянулся с фотографом и спросил:
– Простите, а чьё авторство вы могли бы предположить?
Василий Степанович точно отличал, пожалуй, только Щедрина от Моцарта. Тем не менее он не захотел ударить лицом в грязь и заявил:
– Ранний Прокофьев.
– Да? – вдумчиво произнёс Ставров. – Надо будет проверить... Изящная пьеска, не правда ли? Михаил! Сбегай ко мне, на столе нотная тетрадь, принеси.
Фотограф исчез.
– Поставьте инструмент, Василий Степанович. Я очень и очень рад был увидеть профессиональное исполнение. Что же касается присланного вам вознаграждения...
– Да, – заинтересовался трубач и опустил баян на пол.
– Наш инструмент как бы переводит музыкальные произведения на язык живописи. Разумеется, перевод неполон, машина не рисует картин... Скажите, задача, которую вы опубликовали в областной газете, – ваше единственное шахматное сочинение?
– Задача? – опешил артист. – Не сочинял я задачи...
– То есть... простите? В редакции дали именно ваш адрес.
– Не знаю.
Ставров перестал приятно улыбаться. Помолчав, он сообщил с сожалением:
– Увы, Василий Степанович. В таком случае вознаграждение выплачено неправильно.
Трубач открыл рот. Некоторое время он сидел так, потом забормотал:
– Как неправильно? Что увы?! – Голос его окреп. – При чём тут задача? – Он встал. – Такие деньжищи неправильно?! Я вам дам увы! Ксилофонист! – неизвестно почему обругал Василий Степанович.
– Успокойтесь, – произнёс инженер. – Давайте разберёмся.
– Давайте! – согласился разгорячившийся музыкант. – Разберёмся!
– Садитесь... Сядьте!
Оркестрант с размаху сел.
– Я конструировал универсальный станок, – начал Борис Семёнович. – Никак не вывязывался узел, подающий заготовку после токарной обработки к фрезе. Мне попалась шахматная задача, в которой расположение фигур копирует схему станка. Чёрный король – обрабатываемая деталь. Ферзь, объявляющий мат, – фреза. В задаче предусмотрены кривошипы, то есть кони, и упор – чёрная пешка. Край доски – станина. В какую бы сторону ни отскочил чёрный король, он неизбежно зажимается белым королём и ладьёй и фрезеруется. А по пути он ещё подвергается сверлению слоном, дающим шах, и шлифованию проходной пешкой.
Артист хлопнул глазами.
– Автор задачи и я решали одну и ту же проблему, но каждый на своём материале. За соавторство начислен гонорар.
Василий Степанович ошеломлённо посмотрел по сторонам. Достал из кармана случайно завалявшийся там платок, минуту глядел на него и, забыв вытереть лоб, снова сунул в карман.
– Это Валерка! – осенило его. – Он деревяшки вечно гонял по доске!
– Кто это?
– Шпанёнок мой! Точно! – Музыкант схватил Бориса Семёновича за руку и пылко потряс. – Выкинул я шахматы. Двойку он схлопотал. А задача была! С кривошипами!
– Очень рад, – сдержанно отозвался Ставров. – Поздравляю.
– Спасибо, товарищ... Борис Семёнович. – Гость хитро засмеялся. – Вы ведь могли не платить. Никто бы не догадался.