Возлюбленный из камня: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спару не понравились высокие окна, выходившие на улицу, но он хотя бы мог сесть между ними и своей подопечной. Что и сделал, едва они оказались в студии, и теперь наблюдал, как маленький человечек суетилась, включала освещение, устанавливала подставки и ставила огромный холст на потрепанный, весь в пятнах мольберт.

— Ты художница?

Комната была огромной, заполненной наполовину готовыми произведениями искусства, различными предметами, которые Спар мог бы посчитать орудиями пытки, и парой предметов мебели больше для необходимости, чем для уюта. Низкий голос практически эхом раздался по полупустому помещению.

— И да, и нет, — ответила Фелисити, сосредоточившись на кистях, которые вытирала о тряпку, смоченную в отвратительно воняющей жидкости. — Я рисую, но не этим зарабатываю на жизнь. Реставрирую произведения искусства для музеев и частных коллекционеров. Иногда берусь за рекламу, как делал папа. Точнее дедушка. У него был бизнес по изготовлению плакатов, но такое не для меня. Правда для старых друзей семьи занимаюсь и этим.

После кафе и больницы Фелисити переоделась, и теперь на ней были надеты потрепанные брюки, очень похожие на военные.

От талии до колен их покрывали пятна краски. Спару понимал, зачем она надевает такие штаны, у них много карманов, в которых лежали различные флаконы, бутылочки, тюбики, тряпочки и инструменты.

К штанам Фелисити натянула такую же запятнанную майку, которая когда-то была черной, а сейчас же приобрела оттенок старого асфальта.

В комнате было тепло, очевидно для комфортной работы, но Спару стало жарко при виде оголенных плеч и рук Фелисити.

И то, как ткань облегала ее фигуру, лишь все усугубляло.

Всякий раз, когда Фелисити поворачивалась, майка задиралась, оголяя кожу живота, и у Спара текли слюнки от желания узнать, такая же на вкус ее кожа, как и губы.

Он поднял глаза на ее лицо, встретился с хмурым взглядом и откашлялся. Нужно отвлечься.

— Ты говорила, что тебя вырастил дедушка, — произнес Спар, подумав, что разговор отвлечет его. — А где родители?

— Бабушка и дедушка. — Она пожала плечами и начала выдавливать краску на палитру. — Родители были не при делах. Отца я никогда не знала. Он был просто парнем мамы, которая о себе едва могла позаботиться, не то, что обо мне. У нее были проблемы с наркотиками. Отдать меня своим родителям стало лучшим ее решением.

В голосе Фелисити не было горечи, что удивило Спара. Он всегда считал, что люди сильно привязаны к родителям.

— Бабушка и дедушка были замечательными. Они меня вырастили. Я — их дочь, а они — мои родители. У меня было лучшее детство, на которое можно рассчитывать.

— Дедушка научил тебя рисовать?

Фелисити улыбнулась.

— Как и многому другому. Он научил меня рисовать, управлять делом, чинить машины, на самом деле чинить все, где есть мотор. Летом перед моим шестнадцатым днем рождения с кладбища автомобилей он прикатил Tiger. Мы четыре месяца его восстанавливали, чтобы я научилась на нём ездить к моменту получения водительских прав.

Ее голос наполнился нежностью. Спар внезапно обнаружил, что завидует ее дедушке, который занимал огромное место в сердце Фелисити.

— А бабушка научила меня готовить, жульничать в карты и ругаться на литовском.

— Литовском? — Спар покачал головой. — А я все гадал, что это за язык. Я разговариваю на русском и понимал, что в твоем языке не так.

Фелисити улыбнулась, делая мазок черной краски на полотне.

— Да, литовский. Бабушка и дедушка родились в Канаде, но их родители эмигрировали в страну в 20-х годах.

— Кажется, они были замечательными.

— Да. — Она опустила кисть в банку с жидкостью и потянулась за другой кистью. — А ты? У Стражей есть семьи?

Она мельком на него взглянула, но затем сосредоточилась на картине. И уже было видно, что напряжение покидает ее плечи, демонстрируя Спару, как искусство ее успокаивает.

Он обязательно будет приводить ее сюда, пока не минует угроза. Такая отдушина поможет Фелисити справиться со сложившейся ситуацией.

— Моя семья — другие Стражи, — ответил Спар, радуясь, что она захотела побольше узнать о нем. — У меня нет мамы или папы, потому что мы не рождаемся, нас призывают.

— Как это?

— Я не рождался и никогда не был ребенком. Меня призвали в эту реальность.