Сунув руки в карманы куртки, Фил достала ключи от байка и уставилась на них.
— Думаю, что для нас важно оставаться вместе, Ромео, так что в следующий раз постарайся держать свои губы подальше от моих. А теперь поехали. Вернемся ко мне, и я расскажу тебе, где побывала, когда решила вздремнуть пару минут назад.
Она повернулась и направилась к больничной стоянке, зная, что Спар последует за ней. Естественно, его ноги были чертовски длинными, и за один шаг он догнал ее и стал идти рядом.
— Что ты имеешь в виду? — потребовал Страж. — Ты нигде не была, маленький человечек. Я поймал тебя, когда ты падала, и держал почти пять минут, пока ты лежала без сознания на земле.
— Да, ну, я не была без сознания. — Фил села на мотоцикл и включила зажигание, ожидая пока Спар устроится позади нее. — У меня случилось видение?
Она почувствовала, как он напрягся, прежде чем услышала его рычание.
— Видение?
— Да. Я наблюдала за смертью Генри, но это случилось не из-за полученных травм. Думаю, кто-то из общества убил его, но прежде они узнали обо мне.
— Это очень важная новость, Фелисити. Это подтверждает, что ты находишься в серьезной опасности. Если ночные знают о твоем существовании, то не остановятся, пока не найдут тебя.
— Меня зовут Фил, но да, начинаю понимать это. Но дело в том, что я видела еще кое-кого.
— Расскажи мне.
— Думаю, я столкнулась с Иерофантом.
Глава 7
Спар не собирался выпускать Фелисити из поля зрения. Ни на мгновение. И услышанная история о ее видении только усилила его решимость. У него не было сомнений в том, что увиденное ею произошло на самом деле.
Он знал, как работает Общество, и понимал, что узнав о Фелисити, ее силах и связи со Стражем, ночные не остановятся, пока не уничтожат ее.
Спар боялся, что они уже сделали первый шаг.
Его человек была очень тихой с момента как вернулась из госпиталя и поделилась своей историей. С тех пор как она рассказала о видении, то произнесла едва ли несколько слов.
Фелисити выглядела расстроенной, что казалось вполне закономерным, учитывая увиденное и то, чему они оба стали свидетелями по возвращении домой.
Ее отметина потемнела.
Сразу после взрыва Фелисити показала руку Спару и своим друзьям, и все они видели лишь легкое покраснение на бледной коже.
На следующее утро в ванной стало заметно, что метка покраснела и походила теперь на ожог. Этим вечером, после видения, не осталось никаких сомнений, что это метка Ултора.
Очертания символа потемнели до ржаво-коричневого цвета, как словно татуировка, нанесенная хной, и Спар видел, как Фил неосознанно потирает ее, когда отвлекается.
Она утверждала, что метка не причиняет ей боль, но Спар знал, что боль может иметь различные формы, и не все из них физические.
Он был близко знаком с Тьмой и понимал, что даже крупица ее могла угнетать человеческую душу, как якорь, таща в бездну. Особенно душу такую чистую и сладкую, как у Фелисити.
Эта мысль заставила его улыбнуться, даже почти захихикать.
Он был знаком со своей маленькой женщиной едва ли сутки, но знал, что некоторые из ее знакомых описали Фил ее как сладкую.
Снаружи была колючей, как чертополох, со своим острым языком и держала дистанцию. Спар уже видел, как она использовала юмор в качестве щита против страха и брюзжала, когда чувствовала себя не уверенной или сбитой с толку.
Казалось, Фелисити довольно много на него рычит.
Его удивляло то, что она заставляла его ощущать себя выбитым из колеи. Это чувство ему не нравилось.
Долг обязывал его верить, что он испытывал к ней не больше, чем защитный инстинкт, который любой Страж естественно ощущал к человечеству, к расе, вызвавшей его, но это не объяснило, как чувства Спара перерастали от желания защищать до симпатии каждый раз, когда она находилась поблизости.