— Откуда ты знаешь?
— Дундук говорил.
— Какой Дундук?
— Да Федя Дундук… А он Дундук и есть, — старался оправдать я Федино прозвище: — Радуется. Мы с Митькой такого царя дали ему, что больше не захочет. — Мама раскрыла удивленные глаза, и я поспешил сказать: — Да я совсем и не дрался, я только стоял, а Митька…
— Смотри ты…
— Правда, я не бил.
— Я не об этом, — мама махнула рукой. — Я говорю, веди себя осторожно. Время сейчас такое — убьют и спрашивать не с кого. Как в ту войну, то немцы, то гайдамаки, то казаки, то все вместе… Так и сейчас, наверное, будет… Вот уже нашлись такие, что царя ждут. Конечно, они будут ждать его, думают, что опять все ихнее вернется. Бабка Марина жила на хуторе с дедом, как помещица. Я еще девчонкой ходила к ней полоть. Потом, уже при Советской власти, они отказались от земли или, может, их прогнали, не знаю точно, а только перешли жить в поселок, тут и дом построили. Дед был у них хитрый… А теперь вот, наверное, думают, опять все вернется. — Мама помолчала. — Оно-то не вернется, а людей погубят много… Где-то Лешенька?.. Про фронт ничего не слыхать?
Я отрицательно покачал головой.
— Что-то стрелять перестали…
Во второй половине дня мы собрались у дома Горшковых. Митька предложил сыграть в перья, потряс на ладони десятком «лисичек», «86», «рондо», но никто не согласился: было не до этого. Он положил перья обратно в карман, проговорив:
— Испугались.
— Чего там испугались, — возразил я. — Кругом такое, а он — свое…
— Кто б говорил! — запел Митька протяжно. — Да ты и в мирное время боялся играть.
— Не боялся, а просто не люблю эту игру.
— Не люблю, — передразнил Митька, и на этом спор закончился.
Разговор у нас перекинулся на войну. Начали фантазировать, как быстрее разбить немцев, как оно будет, если они придут в поселок.
— Как будет? — хмуро проговорил Митька. — Придет, ляжет на кровать и скажет: «А ну, Васька, ким зи сюда…»
— А что такое «ким»?
— Ну — иди.
— Не «ким», а «ком».
— Не все равно? — огрызнулся Митька и продолжал: — «Давай, скажет, Васька, чеши мне пятки, пока я не усну». И будешь чесать.
Васька, веснушчатый, робкий мальчик, недоверчиво кивнул.
— Ну да! — Затем, помолчав, собрался с мыслями: — А я ему палкой по пяткам как дам!
— Дашь, когда он с винтовкой!
Васька ничего не ответил.
— Что ж они, как помещики раньше, что ли? Пятки им чесать! — возразил я Митьке.
— А ты что думаешь?
— Они фашисты! — убежденно сказал я. — И чуть что — сразу убивают.
— Вот так сказанул! А фашисты что тебе, не буржуи?
— Буржуи… Буржуи, но…