История Билли Морган: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

К своему смущению, я вдруг поняла, что Лекки продолжает мне что-то говорить, в то время как мое сознание дрейфует где-то по касательной. Я энергично помахала на себя рукой и оттянула майку на груди, чтобы немного остыть.

– А, что? Прости, милая, я задумалась. Эта жара, совершенно неестественно, как это называется – бабье лето?

Лекки изучающе сузила глаза.

– Нет, это когда осенью жарко, а сейчас, ну знаешь, может быть, это менопауза? Потому что…

– Нет, не поэтому. Господи, Лекки, да мне всего сорок шесть, перестань, пожалуйста…

Глядя на нее, я сообразила, что ей не понять этого «всего лишь». Быть сорокашестилетней означало выйти в тираж. Я могла бы уже стать бабушкой. Носить твидовые костюмы и ортопедические ботинки, выгуливать Лабрадора, вязать. Мне не хотелось ей говорить, что в глубине души я обычно чувствую себя на восемнадцать. А то и на двенадцать. Или на тысячу и так до бесконечности.

Она резко покачала головой.

– Ну, ты на столько не выглядишь, это правда. Кожа у тебя прекрасная, морщин нет. Наверное, потому что здоровый образ жизни. Не куришь, не пьешь и все время занимаешься в спортзале. Мне становится стыдно за себя. – И тут она все испортила: – Может, когда я доживу до твоих лет, я тоже займусь…

Ощутив себя Мафусаилом, я, пошатываясь, поползла в офис и позвонила Хокинсу. Мне удалось заполучить пару прекрасных радужных лунных камней и зеленый янтарь, очень модный. И еще они уступили мне по сходной цене «Набор для медитаций». «Хрустальные мечты». «Сверкающий цитрин». «Древний оникс». «Кельтский сердолик».

Все эти вонючие амулеты.

Всё, что надо для спокойной жизни.

Глава шестнадцатая

Натти в тот день больше не появился; я пару раз звонила ему на мобильный, но все время натыкалась на автоответчик; обычное дело для него, так что я перестала звонить. Может, он с девочкой. Наверняка приползет вечером в коттедж, небритый, с затуманенными глазами, пахнущий дешевым дезодорантом, с широкой ухмылкой на лице. Он скажет мне, что я его любимая, лучшая на свете тетя Билли, честное слово! И будет клянчить поесть. А потом заснет на ковре перед телевизором, как обычно.

Ну да, я мысленно отметила, что нужно купить спагетти и зелени для салата. И упаковку «Стеллы», его любимое пиво; к счастью, Джонджо тоже его любит. Увы, они не слишком жалуют друг друга, как два уличных кота: один старше, жестче и мудрее, другой – молодой, «еще моча в голове бродит», как выражается Джонджо. Джонджо говорил, что Натти никчемный бездельник и не заслуживает уважения. Он считал, что Нат идет по стопам его сбежавшего папочки, этого слабака, и что я слишком много времени провожу с ним и Джас. В этом, как ни в чем другом, они сходились с Лекки. Я знаю, что Натти втайне побаивается Джонджо – молчаливого, взрослого человека, худого и сильного: его твердое костлявое лицо походило на нарисованную шрамами карту его дорожных аварий и драк. Так что Натти дулся и задирал Джонджо в тех редких случаях, когда они встречались, но, когда мы оставались вдвоем, он выпытывал у меня истории о похождениях Джонджо, а потом притворялся, что его это не интересует.

Однажды Натти спросил меня, похож ли Джонджо на его отца. Я не знала, что ответить; как я могла сказать, что его отец был нудным, невежественным, невыносимым дураком и мелким преступником? Может, надо было, как знать? Но я ничего не рассказала.

Медленно надвигался полдень, предвещая влажную жару. Я мечтала об отпуске, о том, чтобы удрать подальше от тошнотворного городского лета с его ужасным, безумным палящим жаром. Все равно в это время года дела редко идут хорошо. Университет закрыт, многие разъехались на каникулы, хотя Коста-Рика или Балеарские острова в конце августа меня тоже мало привлекали. Слушая, как эти поджаренные красные человечки, возвращаясь из отпуска, хвастают, сколько залили за воротник за две недели и как они «совсем не беспокоились по поводу солнцезащитных масел, которые стоят целое состояние, – я просто слегка мазалась "Нивеей"», я понимала, что не так уж много потеряла.

Лекки обычно ездит в отпуск со своим очередным кавалером, а иногда с мамой. Мне же идея поехать куда-нибудь с мамой представляется совершенно немыслимой, и я уверена, что ее она тоже не порадует. В прошлом году она плавала на Мальту со своей Серебряной сальса-мафией. Голубоволосые Кармен Миранды.[46] У них были тематические каникулы, посвященные танцам латинос, по схеме «все включено» в «Пансионе ветреных стариков». Вы бы слышали, как они сплетничают: кого с кем застукали, кто мошенничал (кошма-ар!) на конкурсе босановы, кто напивался каждый день с утра. Платья, блестки, подтяжки лица, имплантанты. К счастью для мамы, Джен прислала ей американскую косметику, специально для пенсионеров Флориды, гарантировавшую водостойкость, грязестойкость и нетекучесть, так что эта помада будет держаться на маме вечно, до самой смерти. И даже в загробном мире, судя по ее виду.

Теперь я для нее существовала скорее как некий символ дочери, нежели реальность. Я исправно ее навещала. Я приносила ей цветы, милые подарки, но не могу сказать, чтобы ее это по-настоящему волновало. Например, я подарила ей на день рождения нитку розового пресноводного жемчуга, приличного размера, отнюдь не рисовые зернышки. Несмотря на то что я получила его от своего поставщика жемчуга, он недешево мне обошелся. Он напомнил мне ее старую нитку культивированного жемчуга от «Микимото», те блестящие, светящиеся капли, что казались мне такими изысканными, когда я была ребенком. Этот розовый жемчуг был просто великолепен и считался последним криком моды – в тот год все женские журналы превозносили цветной жемчуг. Поскольку мама читала все эти журналы от корки до корки, я подумала, что она будет тронута. Я была уверена, что на сей раз она останется довольна.

Она развернула жемчуг и разочарованно сказала:

– Ах… Жемчуг… Лично я что-то разлюбила жемчуг. Он слегка старит, верно? Но тем не менее очень мило с твоей стороны.

Она ни разу его не надела. Жемчуг умирает, как вам известно, если его не носить, он умирает от небрежения. Он нуждается в любви и тепле человеческой кожи, чтобы выжить.

Я всегда ей звонила. Она мне – никогда. Когда я приходила к ней, она все время говорила о Джен, Девочках и Эрике, аристократе-дегенерате. Как они преуспевают, как они хорошо живут. Какая Джен заботливая, внимательная дочь. Она показывала мне подарки от Джен. На Рождество она поедет к ним в Канаду, они оплачивают билеты. Это правда, Джен была заботливой и внимательной. Она никогда не забывала прислать открытку на мой день рождения или Рождество, с веселой припиской. Но я была вне круга. Я всегда стояла снаружи, на холоде, и заглядывала в освещенное окно, за которым уютно устроились мама и Джен. Но что сделано, то сделано. Может быть, если бы папа не… Но он ушел.

Сплошные проблемы с этой жизнью, верно? Необратимо, нельзя вернуться назад и изменить то, что сделано. Боже, если кто-нибудь знает как, я это сделаю. Некоторые люди навсегда застревают в том отрезке жизни, который им кажется лучшим. Престарелые панки, стареющие готы; мне до сих пор встречаются шляющиеся по городу пожилые байкерши в черной коже и блестящей лайкре, их растрепанный соломенный, выбеленный перманент топорщится над рожами, которые никакой «Макс Фактор» уже не сделает свежими и привлекательными. А скоро им на смену придут сорокалетние клабберы, которые изо всех сил стараются остаться молодыми и отвязными, по-прежнему носят легкие платьица «Кайли», посещают специальные «Вечера Ибицы», балеарского бита в третьесортных пабах, поскольку в хороших ночных клубах уже давно играют нечто иное; появятся мужики с тупыми налаченными молодежными прическами, и все будут твердить о том, какое дерьмо эта современная музыка.

Если вы будете так жить, вы разобьете себе сердце. Никогда Не Оглядывайся Назад и не пытайся вечно оставаться молодым. Ты рискуешь превратиться в соляной столп, навсегда застывший в одном определяющем моменте своей коротенькой юности, законсервированный, точно ветхий антиквариат, над которым смеется молодежь, как глупая, обманувшая сама себя жена Лота. Нет смысла бежать от неизбежного, лучше относиться к нему спокойно. Пережить это и сохранить свою силу. По крайней мере, мама хорошо проводит время и, хотя она любит одеваться с шиком, не пытается казаться моложе, чем есть; я учусь этому у нее. Она достойно стареет. Хоть это я от нее унаследовала, если ничего больше.

Но отправиться с родителями на славную пешую прогулку на Озера, как это иногда делает Лекки, тоже не вариант.

Может, стоит заказать какой-нибудь горящий тур на конец сентября, размышляла я, запирая магазин и прощаясь с Лекки, и накручивая мили на бегущей дорожке, и в поте лица отжимаясь на силовых тренажерах в зале Университета. Может, стоит заказать дешевые билеты через Интернет. На Крит опять-таки или в Испанию. Там очень славно в конце сентября. Неделя на море: запах жасмина, теплый бриз шелестит в зарослях старого тамариска, терракотовый дворик засыпан опавшими листьями бугенвиллии, ее сверкающие пурпурно-розовые цветы ярко выделяются на фоне белых стен и лазурного неба, звезды, как алмазная крошка, сияют в ясной тихой ночи. Я могу снять дешевую комнатку в пансионе, гулять, отдыхать, плавать, есть разные вкусности, нырять с аквалангом, наблюдать за рыбами – это было бы занятно. Боже, как бы мне хотелось уехать на все лето! Провести полгода вдали от Брэдфорда. Господи, если бы мечта стала явью! Конечно, я люблю город, это мой дом, понимаете, но Испания или Крит… Это совершенно другой мир.

Я очень хотела путешествовать, когда была моложе. Мечта всей моей жизни. В художественной школе все студенты ездили на каникулы на Греческие острова, жили на пляже в палатках и все такое. Но я – нет, отчасти потому, что у нас не было лишних денег, отчасти потому, что я, как все юные, думала, что буду жить вечно, никогда не состарюсь, и если не вышло в эти каникулы, ну что ж, значит, получится в следующие.

Я не могла предугадать, что произойдет с моей жизнью; если бы я увидела это в чайных листьях на дне кружки, или это открылось бы мне в гадальных картах, или цыганка предсказала бы мне мою судьбу после того, как я позолотила бы ей ручку, я бы рассмеялась ей в лицо.

Иногда ярость на то, как все обернулось, сжимает мне горло и пугает до удушья; кровь приливает к лицу, и железный обруч стискивает шею и плечи. Мне хочется разбить голову об стену. Но молоко уже убежало. Я просто накручиваю еще двадцать минут на бегущей дорожке или добавляю пять фунтов к своей штанге и потею до тех пор, пока снова не обрету контроль над собой. Как сегодня вечером.

Мне бы хотелось, чтобы Натти зашел. Если он не у девушки, значит, с Джас. Джонджо сегодня проводит вечер с друзьями в пабе в Скиптоне, так что он не придет. Я одна, с кошками, они безжизненными тряпками растянулись на диване, их мех свалялся от сырости. Они, как и я, Устали от душной ночной жары.

[46] Кармен Миранда (1909–1955) – бразильская певица и киноактриса.