История Билли Морган: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да, да, успокойся, все будет хорошо. Но ты поедешь со мной. Поехали, тебе не помешает выйти из дома, и я не хочу оставлять тебя одну. Оденься потеплее и пошли.

Если бы он оставил меня, господи, если бы он меня оставил… Микки, мой бедный мальчик, тебе нужно было ехать без меня, а лучше – не ездить вообще. Надо было нам устроить себе небольшие каникулы, просто собрать сумку и махнуть в Уитби, побыть там несколько дней, погулять у моря, все что угодно. Но я не могу об этом думать. Не могу.

Дорога в Хейлшоу обошлась без происшествий. Поднялся небольшой ветер, близилось полнолуние. Пока мы ехали через город, начало моросить. В старом грузовике было холодно, я порадовалась, что надела большой черный джемпер. Я натянула рукава на руки, они тряслись, но не от холода. Микки мычал сквозь зубы «Черную Бетти»,[38] а я смотрела в окно на алкашей, бродивших по блестящим, как олово, улицам.

Мы проехали мимо группы панков, выходивших из своего любимого бара – единственного, куда их пускали. Они сгрудились под фонарем, пытаясь поделить «марку». Микки пробурчал какую-то грубость, но мне понравилось, как они выглядят. Я повернула голову, чтобы получше рассмотреть: девушки с жирными стрелками на веках под Клеопатру и черными губами, собачьи ошейники и дырявые мохеровые свитера неоновых оттенков поверх мини-килтов и рваных сетчатых колготок, парни в потрепанных армейских штанах с расписанными под леопарда отворотами, в майках «Клэш» и «Пистолз» и разрисованных краской из баллончика «мартенсах». Мне понравились их растрепанные крашеные шевелюры – голубые, зеленые, розовые, оранжевые. Они напомнили мне о «Скате», моей любимой в детстве кукольной телепередаче. Там была прекрасная кукла-русалочка по имени Аква Марина в струящихся, сверкающих платьях, с длинными зелеными волосами; ее гладкое очаровательное личико походило на помесь Джули Кристи[39] с тюленем. Может, мне стоит перекрасить волосы в бирюзовый, может, я могу начать все сначала, начать новую жизнь… Я вспомнила, как смотрела с папой детские программы; мне очень нравилась передача «Сегодня на экране».[40] Я помню папин ласковый, хрипловатый прокуренный голос, как он восхищался передачей. «Славно, Билли. Неплохо придумано, а?» Ох, папа, мне досталась по наследству твоя Черная Собака… Не беспокойся, это не твоя вина, просто мне не повезло, как всегда.

Я все думала о панках, пока мы ехали по длинной дороге к Хейлшоу мимо высоких старых фабричных зданий за заборами. Я могу нарисовать их такими, какими увидела, размышляла я. Настоящая живопись, на холсте, создать нечто особенное. Меня утомили эти бесконечные картинки для байков в духе фэнтези в стиле Фрэнка Фразетты;[41] сколько ревущих драконов и обнаженных ведьм с огромными сиськами, задницами и детскими большеглазыми личиками может нарисовать одна женщина? Нет, я добуду какие-нибудь подходящие краски у «Дейли», натяну холст и в самом деле этим займусь…

Когда мы выехали за город, дождь полил уже вовсю. В Брэдфорде вечно так: одна минута – и ты в сырости бывшего индустриального каньона, усеянного хламом и призраками мертвых машин, а дальше похожего на Дейлз, хоббитский, спокойный, холмистый пейзаж, всюду рощицы и янтарные огни серых замшелых коттеджей, гнездящихся, точно усталые голуби, под защитой холмов.

Перед деревней мы свернули на грунтовку к коттеджу Терри. К моему удивлению, все деревья вокруг были выкорчеваны, на дороге торчали огромные корни, их змеевидные черные щупальца сплетались в сырую массу на ухабистой дороге. Холмики земли, перемешанной с камнями, рассыпаны между корней.

– Господи, что здесь творится? – спросила я. В тот единственный раз, когда я была у Терри, это было идиллическое местечко – поросший травой луг, объеденный лошадьми из конюшен по соседству, затененный старыми деревьями и изгородью. Я позавидовала придурку Терри, что он живет в таком очаровательном месте, но, честно говоря, хоть снаружи его коттедж и выглядел буколической фантазией, внутри было не так уж здорово: три комнаты, старый водопровод, вода только холодная; дом построен из камня, отделан камнем, внутри сыро, как черт знает где, несмотря на древний газовый обогреватель. Наверное, если дом благоустроить, он мог бы стать прекрасным жилищем, но Терри жил в нем как свинья. Думаю, он платил за него фунт в неделю или какую-нибудь столь же смехотворную сумму.

– Ага, всем бардакам бардак. Деревьев навалили – просто преступление, вашу мать. Они строят дома, покупают землю у фермеров и строят эти коробки. Типа пригород. Умно. Все одинаковое, чистенькое, аккуратное. Блин. Хату Терри тоже собираются сносить. Он получил кругленькую сумму. Вот, блядь, везучий ублюдок.

Пока я размышляла, кто же в здравом уме захочет жить в новом доме, выстроенном точно из конструктора «Лего», мы въехали во двор Терри – залежи старых моторов, разобранных байков, поломанных машин и чего-то похожего на обломки парового двигателя. Парни любили шутить, что весь этот покореженный металл – просто декорации, придающие Терри правильный байкерский вид, поскольку в моторах он разбирался не лучше какой-нибудь старой калоши.

В гостиной горел свет, он отбрасывал желтые отсветы на темные кучи мусора, как на картинах Караваджо.

– Оставайся здесь, если хочешь, – сказал Микки, застегивая куртку. – Я недолго.

– Нет, я пойду с тобой, здесь чертовски холодно.

– Твою мать, подожди когда зима наступит, слишком уж ты нежная, девочка моя, носила бы «Дамарт Термалвер»,[42] я же тебе на день рождения подарил, красота, теплынь, отличная пара теплых кальсон – очень сексуально…

Я протянула руку и с улыбкой подергала его за волосы. Мне полегчало, в поездке я расслабилась. Может, если в будущем мне станет хреново, стоит просто выйти из дома, и, хотя мне сложно было это признать, сделать именно то, что посоветовал врач, – отправиться на прогулку. К тому же я предвкушала, как буду рисовать задуманную картину. Это будет здорово, я это чувствовала. Я лелеяла внутри это теплое предвкушение. Планы и идеи проносились в голове, пока я пробиралась через горы хлама следом за Микки. Пусть Микки и не любитель панк-рока, но он поймет, что я хочу сделать, он оценит картину, потому что у него нет предрассудков, в отличие от некоторых: скажем, от Терри. Ну, тот никогда мою картину и не увидит… Да с какой стати меня должно волновать мнение таких, как он?

Дверь открылась. Терри стоял на пороге в кожаной куртке, клетчатой рубахе, замызганных джинсах, в покрытых застывшей грязью ботинках, зашнурованных поверх грязных толстых носков. От него ужасно воняло, густой кислый запах пота, смешанный с прогорклым свиным жиром. Я сморщила нос от этого аромата, и что-то щелкнуло у меня в голове, что-то… Мне был знаком этот запах, что это? Что-то еще, помимо запаха тела, нет, это не только он, это…

Терри безрадостно осклабился:

– Еб вашу мать. Какая честь, а? Вашу мать. Ха-ха, блядь, ну-ну, не хрен там стоять, заваливайте, добро пожаловать в мое скромное, блядь, жилище, ваши величества, не обращайте внимания на грязь, я говорю, не обращайте внимания на грязь, у горничной сегодня выходной! Понятно? У горничной сегодня выходной! Вашу мать…

Он нанюхался «спида», его мордочка хорька была бескровно белой, как рыбье брюхо, нос красным и воспаленным, глаза блестят, зрачки сужены. Должно быть, он под кайфом уже несколько дней, тратит компенсацию за дом. Вот почему от него так пахнет, типичная вонь сидящего на «спиде», побочный продукт перегруженных печени и почек. Я закашлялась. Боже, чтобы так вонять, он должен был принять огромную дозу, наверняка. В голове у меня тихо заверещал тревожный звонок, и я услышала голос Карла: «Никогда не доверяй спидовым, ясно? Гребаные ублюдки, все они, никогда, блядь, не знаешь, что выкинут…»

Я почувствовала нервное покалывание во всем теле и начала что-то говорить Микки, дескать, мне уже лучше, да ну, забудь, ерунда, но было поздно, он уже вошел в дом.

Я переступила порог.

Началось.

Часть вторая

Глава пятнадцатая

Я думаю, мне следует сделать заголовки к этой истории, ну знаете, дату там поставить и «Дорогой дневник…» По-видимому, ведение дневников в наши дни стало повальным увлечением, особенно в Америке. Они это называют «вести журнал». Записывать, что за платье на тебе было в «Пром», и что Бобби-Джо сказал в «Дайри Куин», и прочую чепуху, которую через много лет будешь перечитывать, ностальгически улыбаясь, и с легким вздохом удивляться тому, как быстро пронеслось время.

Ну, я не собираюсь здесь вываливать все то безумие, через которое мне пришлось пройти за годы между тем вечером у Терри и нынешним днем. Сейчас – это сейчас. Я лишь хочу, чтобы переход от «тогда» к «сейчас» был столь же безболезнен, как написанная фраза. Что я могу вам рассказать? Должна ли я представить краткий отчет о том, насколько можно съехать с катушек, не покончив с собой, не принимая кучи наркотиков и не напиваясь до бесчувствия? Люди считают, что нужно получить действительно серьезный удар, чтобы стремиться к саморазрушению, но это совсем неправда. Я не находила утешения даже в химическом забвении. Я помнила о том, что натворила в те дни, когда смотрела утром на грубую физиономию какого-нибудь случайного парня, которого затащила в квартиру над магазином, чтобы перепихнуться, или лечила синяки после драки в каком-нибудь сомнительном клубе.

Так что мне хотелось бы сказать: «Эти годы покрыты мраком, дорогой читатель». Но я не могу, потому что это не так. В общем, давайте просто продолжим, а? У меня такое чувство – ха-ха – что время от меня ускользает.

Как бы то ни было, все наладилось, мы все повзрослели, верно? Все эти драмы и прочая чушь чертовски утомляют в конце концов. И вот однажды вечером просто остаешься дома и смотришь телик, и какая-то часть тебя уходит – ах, какое облегчение, вот так-то. Так что на какое-то время дела наладились, моя жизнь вошла в рутинную колею. Ничего особо волнующего, но, честно говоря, я была рада возможности немного расслабиться, подумать о будущем; накопить деньжат, обустроить Натти и Джас, уйти на пенсию, может быть, поселиться где-нибудь за границей, в Испании, например. Может, мне даже удастся убедить Джонджо приехать ко мне, он всегда жаловался на здешние зимы. Я помню, что чувствовала себя очень обычной, очень нормальной. Меня это очень успокаивало. Лето выдалось необычайно теплым: совершенно безоблачное голубое небо, лишь изредка слегка подернутое смогом; солнце, немигающий золотой глаз, зависший над городом, а мы тащимся, как муравьи, что поджариваются под увеличительным стеклом. В тот понедельник я с трудом ввалилась в магазин, радуясь прохладе и свежести, чувствуя, как высыхает пот на лбу, спасибо Лекки, это она настояла на установке двух больших вентиляторов.

Сперва я посмеялась над этой идеей, к чему вентиляторы в Брэдфорде, но она убеждала меня, что свежий воздух привлечет покупателей, им захочется задержаться в прохладе и они накупят всего побольше. Как всегда, Лекки оказалась права, но напрасно она надеялась, что я разрешу ей устроить «Уголок Мудаков Нью-Эйджа» – с кристаллами и занудными записями шума леса и йодлей дельфинов, как ей хотелось. «Исконные индейские ловушки для снов», колоды Таро и эти дерьмовые руны. Магический бисер. Книжки о любовных заклинаниях, написанные тупыми кобылами, которые называют себя ведьмами, и руководства «найди-свои-чакры». Пособия по медитации в подарочных коробках в истинном тибетском стиле. Календари с изречениями. Господи Иисусе! Нет, вообще-то Иисус тут ни при чем, он не из Новой Эры. Я уверена, он бы офигел от всего этого, но мода – штука переменчивая.

В воздухе пахло цветами и полиролью, несколько клиентов рассматривали витрины и стойки с открытками, радуясь возможности укрыться от одуряющей городской жары. Лекки, свежая, как маргаритка, и, как всегда, спокойная, помахала рукой в знак приветствия, я улыбнулась. На ней была тесная розовая майка со сверкающей золотой надписью «Башковитая крошка» на пышной груди. Я стояла с пакетом из «Старбакса» в руках и размышляла уже в который раз, где она берет такие штуки и главное – зачем их носит. Вчера на ней была аквамариновая футболка с серебристой надписью «Грешница» и маленьким чертенком, показывающим задницу.

[38] «Черная Бетти» («Black Betty») – композиция американского блюзового музыканта и автора песен Ледбелли (Хадди Ледбеттера, 1889–1949)

[39] Джули Кристи (р. 1941) – британская киноактриса.

[40] «Сегодня на экране» – детская телепередача, шла на канале «Би-би-си-1» в 1964–1976 гг.

[41] Фрэнк Фразетта (р. 1928) – американский художник-иллюстратор, работающий в жанре научной фантастики и фэнтези.

[42] Марка термобелья.