— Правда?
— Да. Видимо, сработала телепатия. Или просто повезло.
Разумеется, Сэм сообщил Эве о Риски правду, и та рассмеялась.
— А если Риски расскажет все Леденцу?
— Не беспокойся, он не станет слушать ее. Такое не по его части. — Сэму было почти жаль бедную шлюху. Ведь когда палач Соломона начнет ею заниматься — а он начнет обязательно, Леденец никогда не подводил своих хозяев, — она пожалеет, что родилась на свет.
— Ты рассказал моей матери насчет наших побочных дел?
— Ты что? — Сэм вытаращил глаза. — Нет.
— Точно?
— Сам подумай, были бы мы с тобой после этого сейчас живы?
— Вряд ли, — печально кивнул Кармин.
На голову он напялил бейсбольную кепку, чтобы скрыть ссадины на черепе, но лицо и руки прикрыть было нечем. Глубокие раны на щеках и на лбу, широкий шрам на переносице. В голове постоянно гудело, не стихая, словно туда залетела злая оса.
Сэм, кажется, только что это заметил.
— Черт возьми, что она с тобой сделала?
— Избила за то, что соврал. Своим любимым ремнем. Фирмы «Гуччи» из крокодиловой кожи, с золотой пряжкой. Сильно била. Я наврал ей, будто случайно выстрелил из твоего пистолета.
— Да, пряжка большая. — Сэм с жалостью рассматривал руки Кармина, исполосованные так, точно он защищался от ножа.
— Она так рассвирепела, просто совсем чокнулась. Это вчера вечером, а сегодня утром стащила меня с кровати и стала лупить уже моим ремнем, из штанов. Посмотри, что у меня с головой!
Морщась, Кармин снял кепку.
— Боже! — охнул Сэм.
Синевато-черный череп Кармина был в рубцах и припухлостях. В тех местах, где запеклась кровь, они стали малиново-коричневыми.
— Тебе нужно сходить к врачу, — произнес Сэм.
— Нет. Что я ему скажу? Что меня избила мама?
— Скажи, что напали хулиганы, придумай что-нибудь.
Кармин грустно покачал головой.
— Ну я тогда хотя бы сам обработаю раны. Сейчас достану аптечку.
На лестнице появилась Лулу. Сказала на креольском:
— Там один клиент, задает вопросы.
— Кто? — спросил Сэм.
— Белый.
Сэм посмотрел на Кармина:
— Я сейчас вернусь.