— В воскресенье. Утром. Думаю, они собирались в церковь.
— Почему?
— Были нарядно одеты. Ну, как для церкви. Вы ходите в церковь?
— Я? Конечно, хожу. Каждое воскресенье, мэм. — Джо улыбнулся. — И в какую церковь они направлялись?
— Не знаю. Вообще-то я не точно уверена, что он ходили в церковь. Знаете, они же с Гаити. А там по-прежнему едят людей. Я слышала.
— Ребенок был с ними в тот день, когда они выходили? — спросил Джо, пытаясь не засмеяться.
— Да. Но я слабо вижу. Просто она никогда не оставляла ребенка дома одного.
— Это был мальчик или девочка?
— Маленький мальчик. Такой миленький. Всегда мне улыбался… и моим собакам.
— С ними был кто-нибудь еще, когда они уходили?
— Только мужчина, который правил машиной.
— Какой машиной?
— Ну, такая блестящая, черная. Красивая, длинная, ну какие ездят на похоронах.
— И как выглядел водитель?
— А я не видела никакого водителя. Просто догадалась, что там должен быть человек, потому что они сели сзади. А ведь автомобиль сам не может поехать, правда?
— Вы не заметили, кто-нибудь к ним потом приходил?
— Кроме вас, никого. А почему вы так долго не появлялись? Целый месяц прошел, как я позвонила.
— Мы были очень заняты, мэм, — ответил Джо. — Извините.
— Вы считаете, с ней случилось что-то плохое? Поэтому пришли?
— Надеюсь, что нет, мэм. У нас так положено, реагировать на звонки. Вероятно, мисс Кажюсте переехала. К ним кто-нибудь приходил? Я имею в виду регулярно, какие-нибудь гости.
— Нет. Но одно время у Мадлен жил брат. Недолго.
— Брат? Как его звали?
— Джон или Джен.
— Как он выглядел?
— Ни разу его не видела. Только слышала голос, и она мне говорила.
— Когда он ушел?
— Давно. Точно не знаю. Может, год назад. Или дольше. Мадлен говорила, что брат регулярно присылает ей деньги. Иначе на что бы она сделала эти решетки на доме и зеленую траву?
— Вы когда-нибудь видели у ее дома человека в шляпе?
— Почти каждый, кто приходит сюда, носит шляпу. Кроме вас.
— Высокий, ростом с меня. Толстый.