Он прибавил шаг.
При выходе на посадку два контролера проверяли билеты. Рядом стояли три копа. Внимательно осматривали каждого. Кармин вдруг вспомнил о револьвере, который положил в дипломат. «Магнум» Леденца он выбросил и купил себе короткоствольный на всякий случай.
Надо от него избавиться до выхода на посадку. Ведь там у них металлодетекторы.
Кармин жалел, что не поехал на машине.
«Почему я не сделал так просто? Нужно было сразу сваливать после заварухи. О чем я думал? Что через три дня все успокоится? Зачем лететь этим чертовым самолетом? Я же не собирался покидать страну. Почему, черт возьми, я всегда такой умный только после того, как совершу какую-нибудь глупость?»
Он остановился.
Еще не поздно. Можно развернуться, выйти, сесть в автомобиль… нет, взять такси. А вдруг водитель узнает его?
«Ладно. Давай разворачивайся, выходи, садись в свой автомобиль и уезжай подальше».
По его лицу градом катился пот, попадал под очками в глаза, жег.
Один из копов обратил на него внимание. Кармин развернулся. Двинулся против хода. Начал протискиваться между спешащими пассажирами.
Неожиданно к нему стал пробираться какой-то человек. А через пару секунд к этому человеку присоединились еще несколько. Четыре, нет, пять, шесть. Все черные, и среди них… Соломон.
Кармин остановился, повернул назад, к выходам на посадку.
Коп, который вначале обратил на него внимание, насторожился, что-то сказал другим. Теперь на него смотрели все трое.
Кармин сознавал, что это провал. Можно сдаться прямо сейчас, а можно… Он повернулся лицом к Соломону, который подходил все ближе. Открыл дипломат, вытащил револьвер. Дипломат упал. Оттуда вывалились деньги. Люди вокруг заохали, начали тесниться.
Кто-то спросил:
— Это ваши?
Кармин поднял револьвер, взвел курок и пошел на Соломона. Все вокруг застыли. Выстрелить удалось лишь один раз. Соломон упал на пол и быстро перевернулся на левый бок.
Кармин прицелился снова, но тотчас повалился, сраженный пулей.
Его окружили зеваки. Они пялились, жестикулировали, что-то выкрикивали. Вздохнуть было невозможно. В груди жутко болело. Рубашка и пиджак стали ярко-красными. Кармин умирал. Он поискал взглядом Соломона. И увидел. Соломон стоял, ничем не выделяясь среди многих любопытных, бесстрастно смотрел на него.
Затем он увидел еще одного знакомого. Копа, ударившего его тогда, на автостоянке у кафе.
Макс Мингус.
Запыхавшийся, с красным лицом, он протолкнулся и… встал рядом с Соломоном. Тот смотрел прямо на него.
Кармин хотел подняться, предупредить Мингуса, но не сумел. Попытался поднять руку, хотя бы показать на Соломона, но рука оказалась очень тяжелая. Постарался сказать что-то, но горло быстро заполнилось кровью.
Тогда он решил показать глазами. Твердо посмотрел Мингусу в лицо, а затем резко сдвинул глазные яблоки вправо. Мингус не понял. Продолжал стоять.
Кармин попробовал опять, но глаза затуманились, а все цвета слились в один чистейший белый, который заполнил все вокруг.
«Ну что тут поделаешь, — подумал он, — я ведь старался, верно?»
Часть шестая
Август-октябрь, 1981
73
Макс то приходил в сознание, то отключался, будто пересекал на крыльях часовые пояса — из дня попадал в ночь, потом в день и опять в ночь. Бодрствование переносить было трудно. Кружилась голова, остро кололо в шею и плечи. Он пытался сфокусировать глаза на чем-то определенном, но перед ним все вертелось, как будто он сидел на карусельной лошадке. Проще закрыть глаза и погрузиться в забытье. Тогда боль тускнела и голове становилось легче.
Перед его мысленным взором возникал Кармин Десамур, распластавшийся на полу в малиновой луже. Он установил с Максом визуальный контакт, его зеленые глаза зафиксировали узнавание, а затем он попытался что-то сообщить. Дважды быстро метнул взгляд направо. Макс повернулся и оказался лицом к лицу с темнокожим мужчиной с ссадинами на лбу. Взгляд этого человека был ему почему-то знаком.