В ее голосе Кармин уловил злость.
— Мы попали в ав… варию, — выдавил он.
— Ты же говорил про засаду.
— Да… но мы… мы… сбежали. А вскоре случилась авария.
— Он ранен?
— Да… то есть нет. Когда я ушел, с ним было все в порядке.
— Ты оставил его? — крикнула Эва.
— Мне нужно было уходить. — Горло Кармина напряглось, во рту пересохло. Мать была на грани дикого припадка. Глаза сузились, ноздри расширились.
— Где он? — Она сделала два шага к нему.
— Машина разбилась. Там столпотворение, в нас врезалась куча машин.
— Отвечай мне, негодяй! — рявкнула Эва. — Где он?
— Не… не… не… знаю.
— Не знаешь?
— Я не…
— Чего ты распустил сопли, трусливый придурок?! — завопила она. — Ты бросил его! Бросил!
Эва подошла ближе. Неожиданно Кармин осмелел.
— Да, это правда, правда, — проговорил он. — Я оставил Соломона. Может, его уже забрали копы.
Мать не слушала. Смотрела на полку над раковиной, куда он положил револьвер Леденца. И забыл вытереть. Револьвер был покрыт кровью этого поганого толстяка.
— Почему у тебя револьвер Леденца?
— Потому что Леденец мертвый.
— Кто его убил?
— Я. — Кармин стукнул себя кулаком в грудь. — Я его убил. Застрелил. Из его оружия. — Он улыбнулся, гордый собой.
— Ты убил его? — Эва хотела рассмеяться, но вовремя опомнилась.
— Да, я убил его.
Он подумал о ключах в кармане — от ячейки и от автомобиля — и осмелел окончательно.
Нужно уходить. Что она ему может сделать? Ничего.
— Куда ты собрался? — Эва показала на сумку.
— Хочу свалить.
— Что ты хочешь?
— Свалить.