Король мечей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Стартовая цена Бубновой масти составляла 850 долларов в обычный уик-энд, плюс еще 250, если совпало с праздником. Сюда входила лишь плата за услуги, а расходы на размещение в отеле и транспорт шли отдельной строкой. Кармин настаивал, чтобы его Карты ездили только первым классом и жили в пятизвездочных отелях, если клиент не арендовал виллу или что-то в этом роде. Но если клиент мог себе это позволить, то тогда Кармин смело повышал категорию Карты до Червей.

Черви имели стартовую цену от 2000 долларов в день, и они того стоили. Эти телки превосходны во всех отношениях, будто Бог, создавая их, просуммировал ночные сексуальные фантазии всех мужчин. Лица как на подбор из журналов «Элль» и «Космополитен», тела из «Плейбоя» и «Пентхауса». Коррина почти попадала в данную масть. Почти — потому что в ее лице было что-то намекающее на «мокрую спину».[8] Например, во время разговора она обнажала десны. Сейчас эта мелочь была едва заметна, но Кармин знал, что со временем она начнет проявляться все отчетливее и сильнее портить внешность. Потому что время в человеке все только портит и очень редко улучшает. Особенно в женщине.

Он станет держать ее в игре сколько можно. Пока она будет находиться в расцвете.

Коррина уже призналась Кармину, что прибавила себе возраст, чтобы получить эту собачью работу в кафе. На самом деле ей не двадцать один, а семнадцать. Не имеет значения. Если ее надлежащим образом одеть и наложить макияж, она легко сойдет за двадцатилетнюю. И если будет держать себя в хорошей форме, избегать выпивки и наркотиков и не переедать, то вполне может пробыть «дойной коровой» по крайней мере лет семь-восемь.

У выходящих в тираж Бубен есть выбор. Либо вообще выйти из игры и вернуться в то дерьмо, откуда они пришли, либо продолжить игру, но уже мастью ниже. Став Трефами, им придется работать в отелях и барах, удаленных от центра города. Деньги там не такие хорошие и риск выше. К тому же вдвое увеличится число клиентов по сравнению с прежним, но это лучше, чем быть Пиками. Пики работали на улице. Некоторые Трефы, не желающие становиться Пиками, устраивались куда-нибудь на работу с девяти до пяти. У Кармина было несколько, выбравших данный вариант. Это называлось «начать вести честный образ жизни». Но, поработав вот так несколько месяцев, они все возвратились к нему. Нет смысла продавать душу, если тебе не дают настоящую цену.

Да, Коррине будет несладко, но Кармин принимал это как должное. В его бизнесе на каждый солнечный день приходилось десять с ливнями из дерьма. Карта, вступая в игру, многим рисковала — тут и копы, и беременность, и венерическая болезнь, и насилие. Клиентов Бубен и Червей Кармин тщательно проверял, убеждаясь, что они не полицейские и не агенты ФБР. Затем выяснял, сколько они могут заплатить и сколько готовы потерять. Для этого имелся частный детектив Клайд Бисон. Он брал дорого, но работал быстро и основательно. Не больше недели у него уходило, чтобы разузнать о человеке все.

Но людей до конца не раскусишь, особенно богатых. Некоторые оказывались отвратительными сволочами. Били девушек, просто так, из прихоти. Чаще всего наносимый ущерб был не слишком серьезный — разбитая губа, подбитый глаз, но порой клиенты переходили все границы и сильно портили товарный вид девушек. Длительных перерывов в их работе Кармин не допускал. Быстро переводил в Трефы или, если вид попорчен настолько, что это превышало цену, какую берет средний пластический хирург, делал их Пиками. Но подобное случалось крайне редко, всего два раза за семь лет, что он управлял своей Карточной Колодой.

Свежая Червовая Карта, креолка Гортензия, отправилась на Каймановы острова провести уик-энд с типом с Уолл-стрит и не вернулась в положенное время. Тип позвонил Кармину и заявил, что шлюха на него за что-то разозлилась и ушла утром, ничего не сказав. Кармин поручил Бисону найти ее. Тот отыскал девушку через тридцать семь часов в Майами, в дерьмовом отеле, с заряженным пистолетом в одной руке и бутылочкой со снотворными таблетками в другой. Она решала, каким способом уйти из жизни. Увидев девушку. Кармин удивился, почему она не спустила курок. На ее месте он бы это обязательно сделал. Тип с Уолл-стрит напоил Гортензию какой-то снотворной дрянью и, пока она спала, покрыл ее прекрасное лицо татуировками, так что она стала похожа на членов группы «Кисс». Кармин собирался отпустить Гортензию с выходным пособием, но она взмолилась, чтобы он оставил ее в Колоде. И наверное, правильно, что он тогда согласился, ведь теперь у нее был небольшой, но стабильный круг клиентов-извращенцев. И она живет, в общем, даже сносно. Потом была Валери, Бубновой масти. Эту изнасиловала группа подонков, кажется, спортсменов из какого-то колледжа. У отеля втащили ее в фургончик позабавились на заднем сиденье, а когда закончили, выбросили из машины на скорости семьдесят миль в час. Валери выжила, но выглядела как сестра-близнец Человека-Слона. Кармин не мог представить, кому захочется снять такую страшилу, однако мужчины не переставали удивлять его. У Валери, как и у Гортензии, имелись свои поклонники, согласные платить.

— Su perfume es bueno,[9] — сказала Коррина, вернувшись к стойке. Она понюхала свое запястье и широко улыбнулась. К сожалению, улыбка ее не украшала. Улыбаясь, Коррина выглядела глуповатой простушкой. Собственно, так оно и было, но для работы подобная улыбка не годилась. Над этим придется поработать.

— Solamente el major,[10] — ответил Кармин. Его постоянно озадачивала тупость большинства этих телок. Им можно спокойно вешать на уши любую лапшу.

Коррина в этом смысле являлась показательным примером. Она сразу поверила, что он фотограф из Нового Орлеана, Луи Девиль. Так было написано на визитке, которую он ей дал. Визитка действительно выглядела шикарно — толстая кремовая карточка, фамилия и имя напечатаны рельефными заглавными изумрудно-зелеными буквами, отливающими металлом. Ниже помельче вытиснены профессия, адрес, номера телефонов и прочее. В адресе указан офисный квартал в центре. Адрес подлинный и номер телефона тоже. Только офис представлял собой небольшую, постоянно пустовавшую, комнату с тремя телефонами на столе, снабженными автоответчиками — по одному на каждую его ипостась. Указанная на визитной карточке профессия должна была соответствовать мечтам будущей Карты. А они все грезили о карьере киноактрисы, певицы или модели. Именно в таком порядке. В соответствии с этим он представлялся сотрудником киностудии, подбирающим способных молодых актрис, театральным агентом или фотографом. Но не слишком крупной фигурой, не режиссером или продюсером, поскольку даже таким дурам, как Коррина, это могло показаться подозрительным.

С ней он уже добился первого успеха. Дважды провожал домой. В последний раз поцеловал на прощание у двери развалюхи, где она снимала комнату. Коррина не девственница. Это ясно из поцелуя. Девушка сразу засунула ему в рот язык. Значит, имеет опыт. Он мог пойти с ней много дальше, но у него был принцип: никогда не вступать в связь с будущими Картами. Нельзя. Интим портил деловые отношения. Ему становилось труднее быть строгим со шлюхой, если она начинала капризничать. Кармин оставлял все это Сэму.

Коррина еще не знала, что сегодня вечером ей предстоит с ним встретиться.

Он посмотрел на часы. Было почти десять.

Брат по крови с теннисными ракетками расплатился и вышел. В таком прикиде он выглядел членом группы «Виллидж пипл». Кармин проследил, как тот медленно двинулся мимо автостоянки, задержался посмотреть на шикарный «мерседес», затем оглянулся на кафе, чтобы посмотреть на его владельца. Наверное, догадался, что «мерседес» принадлежит шикарному зеленоглазому брату по крови, которого он видел у стойки. Кармин подумал, что брат по крови сядет в грязный коричневый «камаро», стоящий рядом, но засомневался. Решил, что такой парень заслуживает ездить на «порше» или «феррари», если, конечно, есть деньги.

Через несколько минут белый в кожаном пиджаке приблизился к стойке — заплатить. Вблизи стало ясно, что он с большого похмелья. Лицо бледное, небритый, потный, голубые глаза покраснели. И вдобавок в скверном настроении. Кармин почувствовал, что этот тип его разглядывает. Шикарный костюм, туфли. Ладно, пусть смотрит.

Пьянчуга дал Коррине двадцатку и подошел чуть ближе. Да, от него действительно разило, как от спиртзавода. Отвратный перегар виски, сигарет и застоялого пота. Он так сверлил Кармина взглядом, что тот начал чувствовать себя маленьким, будто его поместили под микроскоп. Чего ему надо? Может, он просто расист? Кармин сделал суровый вид и повернулся к нему. С вызовом посмотрел в лицо. Пьянчуга невозмутимо встретил его взгляд.

Все равно сукин сын испугался, подумал Кармин, однако виду не подал. «Где ты, телка? Дай же наконец этому белому голодранцу его поганую сдачу, чтобы он свалил отсюда. Больно мерзкая у него рожа».

Неожиданно Кармин увидел, как под пиджаком у пьянчуги что-то блеснуло. Боже, пара наручников и пистолет!

Вот это влип! Напоролся на копа.

Кармин весь внутри съежился, но отвернулся спокойно, будто все в порядке. Начал быстро соображать, как объяснить, если придется, наличие в кармане ножа с выкидным лезвием и рулончика с долларами. Потом вспомнил о сигарном футляре с бобами, которые он взял у Сэма для своей матери.

У него еще ни разу не возникало неприятностей с полицией. Он вел свой бизнес очень осторожно, кроме того, в «НКБС»[11] вовремя где надо подмазывали.

Коп продолжал смотреть. У Коррины в кассе почти не было бумажных денег, и она отсчитывала ему сдачу четвертаками. Кармин был уверен, что этот коп знает, кто он такой, словно заглянул ему в череп и прочитал мысли.

Чепуха, копы не экстрасенсы. Просто им иногда везет.

Коррина протянула копу сдачу, но он сказал, чтобы она оставила ее себе, и стремительно покинул кафе.

— Comemierda![12] — прошептала она, вываливая четвертаки обратно в ящик кассы.

— Почему? — усмехнулся Кармин. — Ведь он дал тебе деньги ни за что.

Коррина развела руками.

«Ты далеко пойдешь», — подумал Кармин.

Через десять минут Кармин вышел из кафе и направился к своей машине. Он очень гордился темно-синим «мерседесом» с откидывающимся верхом, бежевыми кожаными сиденьями и колесными ободами из голубого оружейного металла. Ехать на нем — чистое удовольствие. Скользишь по улице в собственном неприступном, комфортабельном маленьком мире! Включишь приемник, прибавишь громкость и гонишь.

[8] Так называют нелегальных эмигрантов из Мексики, перешедших вброд Рио-Гранде.

[9] У вас хороший лосьон (исп.).

[10] У меня все только самое лучшее (исп.).

[11] «Ночной клуб Барона Субботы» — банда выходцев из Гаити, которая орудовала в Майами (см. первый роман Ника Стоуна «Мистер Кларнет»).

[12] Идиот! (исп.).