Питч Мейсон был крупным кокаиновым торговцем, избежавшим двух основательно подготовленных засад АКН, потому что его вовремя предупредили. Кто-то из своих. В прошлом году имя Мейсона стало появляться на страницах газет, в разделах светской хроники. Он владел конюшнями, фермой племенных лошадей и был женат на бывшей модели, рекламировавшей купальники, которую открыто называл своей «любимой кобылой».
Через час из дома вышла Эва Десамур с Банни Мейсон. Проводила ее к машине, расцеловала в обе щеки, не касаясь, и помахала на прощание. Автомобиль с ревом отъехал.
Следующая визитерша прибыла в 10.25 на красном «феррари». Латиноамериканка, постарше, ниже ростом и дороднее, чем ее предшественница. Круглое жесткое лицо, черные волосы, убранные в короткий «хвостик», массивные темные очки, какие носил Элтон Джон. В черном велюровом спортивном костюме с отделкой из дорогого материала и соответствующих стилю кроссовках. Женщина быстро прошагала к двери с изяществом рассвирепевшего питбуля.
— Знаешь ее? — спросил Джо.
— Нет, но, судя по тачке, тоже связана с наркобизнесом.
Макс сфотографировал женщину прежде, чем она исчезла в доме. В последнее время «мерседесы», «порше» и «феррари» стали у кокаиновых богачей Майами настолько популярны, что у продавцов не хватало товара. Людям приходилось ждать в очереди едва ли не по восемь месяцев.
И в этот раз Эва тоже проводила клиентку до автомобиля и подождала, пока та отъедет.
Потом были еще два визита — черная женщина в «мерседесе» и рыжая в «порше». Каждой лет по двадцать восемь-тридцать, обе богато одеты.
— Здесь у нее база для элитных клиентов, — заметил Макс. — Наверное, она хорошая гадалка.
— Или хорошо умеет вешать лапшу на уши, — усмехнулся Джо.
— Тебе когда-нибудь гадали?
— Нет, не возникало желания.
— Но ты хотя бы веришь?
— Конечно. В этом что-то есть. Но я не хочу знать, что меня поджидает за углом. А то жить станет неинтересно.
После того как Эва Десамур проводила последнюю клиентку, Леденец вылез из машины и открыл дверцу. Она села, они отъехали. Около места, где стоял «мерседес», были видны набросанные бумажки.
Макс подошел посмотреть. Там валялось фантиков двадцать, красных в белую полоску, таких же, как и найденный в доме Лакура. Макс собрал их в свой носовой платок.
Они последовали за «мерседесом» до магазина «Таинственный Гаити». Эва вошла туда в три пятнадцать. Пять минут спустя на оранжевой «хонде» прибыл Сэм Исмаэль. После пяти часов они вместе вышли и разъехались в разные стороны — Исмаэль на восток, Эва на запад. Макс сфотографировал их приезд и отъезд.
— Когда мы сюда наведаемся? — спросил Джо, следуя за «мерседесом».
— Завтра ночью, — ответил Макс.
Эва Десамур жила в солидном доме из кораллового известняка в зеленом жилом районе недалеко от Вейшор-драйв. За высокой стеной и растущими на участке пальмами, бананами и манго были видны только крыша и кусочек верхнего этажа.
«Мерседес» остановился у железных ворот с остроконечными пиками. Ворота автоматически открылись внутрь.
— Очень эффектно, — заметил Джо.
— А чего ты ожидал? — спросил Макс. — Наркоманы накуриваются, накалываются, нанюхиваются, а торговцы зельем поднимаются все выше к небесам.
Через несколько минут ворота опять раскрылись, выпуская «мерседес».
В пять сорок пять в ворота въехал белый «форд». Макс различил за рулем Кармина.
— Это не сутенерский автомобиль, — произнес Джо.
— Может, его понизили в должности?..
Макс сфотографировал номерные знаки.
Больше из дома никто не выходил. Когда стало темнеть, на деревьях зажглись фонари, и дом стал выглядеть так, словно его накрыли камуфляжной сеткой. В комнатах верхнего этажа зажегся свет, но шторы везде были плотно задернуты.
Они подождали еще два часа, пока наверху погаснет свет, и решили, что на сегодня хватит.