— Нет, не готова. Потому что сейчас у меня нет даже двенадцати долларов и пятидесяти центов. И я не знаю, когда они появятся. Так сложилась жизнь. Знаешь, почему я ушла? Не из-за того, что случилось с этим старым извращенцем, а потому что я тогда была на втором месяце.
— Да? И сохранила ребенка?
— Двоих.
— У тебя близнецы?
— Девочки.
— Надо же!
Теперь ясно, почему она растолстела. Шлюхи подзалетали очень редко, они предохранялись. Это было обязательное условие. Любую Карту в случае беременности заставляли сделать аборт. Впрочем, с добытчицами подобное случалось. А Пики или Трефы просто сбегали.
— Кто отец?
— Кто-то из клиентов.
— Как это случилось?
— А ты как думаешь?
— Я же давал тебе таблетки.
— Я от них поправлялась.
Но не так, как сейчас, подумал он. Кармин не знал, что сказать. Поздравить? Нелепо. Он был ошеломлен и немного разочарован. По правде говоря, Кармин пришел сюда не из-за денег. Такая сумма действительно для него ничего не значила. Он чувствовал себя немного задетым, что Хуанита так с ним поступила. Он хотел знать почему. И вот теперь выяснил. А дело в том, что он в нее влюбился сразу, как только увидел. Может, это была не любовь, а нечто иное. Но когда Хуанита танцевала на подиуме, еще не снимая одежды, она очень напоминала ему возлюбленную его отца, Луситу. Таких чувств Кармин не испытывал ни к одной шлюхе. Никогда. Ему нравилось проводить с ней время, отдыхать. С Хуанитой было весело и интересно. Она шутила, и они много смеялись. Иногда она становилась серьезной и смотрела на Кармина своими чудесными глазами, которые источали много добра. Он очень любил такие моменты. Ее милый испанский выговор, как она произносила: «Si, papi, mi amor».[39] На душе становилось необыкновенно тепло. Кармин даже позволил себе то, что не позволял ни с кем из шлюх. Переспал с ней пару раз, после того как они выпили и вдоволь подурачились. Но больше не решался, ведь если бы мать узнала — а это бы обязательно случилось, у этой твари был дар ясновидения, она чуяла буквально все, любую мелочь, — можно представить, что бы произошло. В другой жизни Кармин обязательно бы женился на Хуаните. И у них бы родились близнецы, славненькие девочки.
Хуанита была с ним честна. Отдавала все до цента, что зарабатывала с клиентами. Никогда не жаловалась, не ныла, не плакала, как большинство Карт. Он ценил это и часто позволял ей оставлять часть денег себе.
— У тебя сейчас есть мужчина? — спросил он.
— Тебе-то что?
— Просто так спрашиваю.
— А какому мужчине я нужна с двумя детьми, Кармин?
«А тому, кто тебя любит, — подумал он. — Черт возьми, чего я так раскис? Она же шлюха, одна из моих шлюх…»
Но теперь Хуанита квалификацию потеряла. В лучшем случае могла бы поработать Трефой, да и то недолго.
— Я тебе сочувствую, — промолвил он.
— Спасибо, Кармин. — Она попыталась улыбнуться. — Но ты думаешь, я скучаю по той жизни? Нет. Теперешнее положение меня вполне устраивает. Надеюсь, у моих девочек судьба будет лучше.
Кармин понял, что сейчас сделает. У него в машине, в «бардачке» лежали деньги. Более десяти тысяч. Он даст ей половину, для детей, как поступают в фирмах, когда увольняется хороший сотрудник. Вот именно, выплатит выходное пособие.
Неожиданно выражение ее лица изменилось. Хуанита смертельно побледнела, глаза расширились, рот приоткрылся. Она смотрела не на него, а правее. Кармин услышал медленную, тяжелую поступь. Очень знакомую.
— Как мило, — произнес высокий шепелявый голос прямо ему в ухо.
Кармин почувствовал запах миндаля в сахаре, смешанный со смрадным дыханием. Леденец.
Кармин повернулся.
— Как ты здесь оказался?
— Послала твоя мама. — Леденец, как обычно, сосал конфетку.
[39] Да, папочка, моя любовь (исп.).