Повесть про крепость: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Через два дня Перекопский вместе с письмами занёс в управление по банкротству две тысячи долларов, а ещё через три дня в суд — две с половиной. Диспозиция перед судебным заседанием была такая — Промлестехника, как инициирующий кредитор, просит суд назначить распорядителем имущества дончанина Беслопатого, Бастион подает от своего имени ходатайство на одного из юристов «Лекс сервиса» (обращение абсолютно бесполезное. Отвлекающий маневр.) и, наконец, региональное отделение по банкротству рекомендует арбитражного управляющего Завадского, которого Перекопский охарактеризовал как надёжного человека и опытного специалиста.

Судебное заседание длилось ровно десять минут. Распорядителем назначен Завадский. После этого замгубернатора поднял большую бучу, но бесполезно: во первых — увольнение всей областной верхушки после оранжевого цирка было вопросом ближайших дней, а то и часов, а во вторых сами виноваты — не доработали: в суде ограничились звонком из Донецкого аппеляционного суда, а в управление по банкротству вообще никто не звонил — думали, наверное, предприятие — негосударственное, значит рекомендация не нужна. А уж управление строительства об интересе Собитева и слыхом не слыхивало. А так в суде взяли деньги и перевели стрелки на управление и облгосадминистрацию — мол, не стали им перечить, раз такое социально значимое предприятие. Молодец, Перекопский! И канал у него в суде хороший, он говорит — «высокий уровень», скорее всего кто-то из замов, а может и сам председатель…

Знакомство с Завадским состоялось в «Погребке», через два часа после заседания. Богдану понравилась его уверенность и компетентность, присутствовал, правда, небольшой налет хлестаковщины, но это, пожалуй, для его профессии простительно. Толстяк среднего роста. За очками в тонкой оправе немного навыкате умные с хитрецой глаза, лицо интеллигентное, но пухлое, ровный проборчик, прилизанные волосики. Занятость и загруженность выдаёт разбухший и от того кажущийся уродливым коричневый кожаный портфель.

— Ближайшая наша задача — составление реестра требований кредиторов. Это главный документ процедуры. Это как учредительный договор или реестр акционеров для предприятия. После того, как суд утвердит реестр становиться ясно: кто есть кто в компании под названием «Банкротство предприятия «Х». Вся сумма кредиторской задолженности предприятия — это 100 % голосов, и далее согласно признанной задолженности определяются голоса каждого, один голос равен тысяче гривен задолженности.

Лекция на заданную тему продолжалась больше часа, перемежаясь примерами из личной практики, которые свидетельствовали о том, что всё решается «как надо» при помощи нужных связей и интеллекта. Говорил Роман Завадский быстро, много и с удовольствием, при этом умудряясь так же быстро и очень много есть. Богдан с Борисом лишь кивали и только пару-тройку раз им удалось остановить словесный поток каким-то своим вопросом.

На следующий день, не откладывая, Богдан решил организовать собрание учредителей: обсудить с ними новости, связанные с банкротством и получить их «добро» на создание липового долга перед «своим», подставным кредитором.

От дома на завод — полчаса езды. Батула никогда не брал водителя, всегда с удовольствием сам ездил за рулем. Он любил дорогу, любил дорогу на работу, особенно последнюю часть. Свернув с магистрали, узкая асфальтированная дорога через посадку спускалась вниз, перебегала через небольшую речушку и, освобождаясь из черноты зимнего леса, выскакивала наверх, на свет, на простор, на раздолье. И вот здесь открывался вид, от которого у Богдана каждый раз захватывало дух — шестиугольная зубчатая башня, как призрак сурового воина, взявшего под охрану всю обозримую местность. Он возвышался над морем бушующей желтой прошлогодней травы, как дозорный в степи, казацкий рубеж, его, Богдана, Бастион. Мотор взвывал на высокой ноте, недовольный пониженной передачей, картина резко менялась, и мираж рассеивался: под башней оказывалось обычное двухэтажное здание, рядом два полукруглых ангара, навес, цементные силосы, транспортер, бетонный забор — обычная производственная территория — никакой мистики и средневековья.

Семь лет назад, когда Богдан приобрел это предприятие, оно называлось Закрытое акционерное общество «Строительно — монтажный поезд — 466», сокращенно — «ЗАО СМП-466». Памятуя об известном выражении о необходимости правильно назвать лодку для того, чтобы на ней удачно плавать, Богдан внес изменения в уставные документы и сменил название и организационно-правовую форму — ООО «Бастион» — просто, гордо и основательно. Средневековую башню над своим кабинетом построил через три года, завершив полную модернизацию предприятия.

В первый свой приезд на завод, Батула застал здесь картину удивительную, и если б смотреть издалека и представить себе что ещё советская пора на дворе, то однозначный вывод таков — готовиться к сдаче какой-то важный правительственный объект: восемь вечера, темно, при свете мощных прожекторов — в десяти — пятнадцати местах видны яркие вспышки сварки, работает кран, огромные старики КрАЗы стоят под загрузку, пыхтит и тащит что-то на клыке громадный «Катерпиллер», беготня, суета, крики… Между тем, комсомольской стройкой здесь и не пахнет — с резаками стоят в основном бывшие зэки, командуют спортивного вида коротко стриженные ребята. Под нож пошла практически вся техника СМП, включая старенький ПАЗик.

Несмотря на то, что на площадке хозяйничали откровенно уголовные элементы, это был не грабеж, а «изъятие имущества в счет государственного бюджета». Не так давно до описываемых событий, вступил в силу новый пиратский закон «О налоговом залоге», суть которого заключалось в том, что если предприятие имеет задолженность по налогам, а ее в те времена имели все, то его имущество (Всё! Вне зависимости от суммы недоимки!) автоматически попадает в залог к налоговой инспекции, и она имеет право, без согласия должника, продать любое его имущество в счет погашения налогового долга. Приходили на предприятие эдакие эксперты выбирали то, что можно быстро и выгодно продать или порезать на металлолом, оценивали подешевле и пускали с молотка. Братки-металлисты сразу «вкурили» прибыльность этого нового движения (а может под них и принимался этот закон?) и понеслась новая волна грабежа предприятий.

Всю дорогу до завода Богдан думал о предстоящем собрании, мысленно выстраивая его картину, стремясь предугадать реакцию участников.

Когда в начале девяностых СМП-466 прошло приватизацию путем передачи в собственность трудового коллектива, акционерами стали все работники предприятия — 234 человека. Постепенно, по мере того, как предприятие работало всё хуже и хуже, а имущества становилось всё меньше и меньше, рабочие стали продавать свои доли — дивиденды всё равно не платили ни разу. Одни продавали — другие покупали. В итоге директору правдами и неправдами удалось собрать 61,5 процент голосов. Получив полный контроль над предприятием, он продал здание управления в центре города и еще шесть участков по области, а затем, когда в собственности предприятия оставалась только производственная база рядом с областным центром, — продал свои акции Богдану. На сегодняшний день акционерами предприятия кроме него были еще пять человек. И вот они все здесь, за круглым столом в его кабинете:

Николай Борисович Ляденко. Шестьдесят два года. Всю жизнь проработал в строительстве. Последние двадцать лет бригадиром в СМП-466. Такой себе квалифицированный советский пролетарий, специалист, расчетлив по жлобски, но в коллективе его уважают или, скорее, зная его подлую мстительную натуру, побаиваются. Но с Богданом он по-отечески добр и заботлив. Богдан никогда не принимал это это за чистую монету, но и против ничего не говорил. Пять процентов голосов.

Ольга Фёдоровна Шапижняк. Прожженная снабженка. В советские времена славилась тем, что решала в министерстве любые вопросы. Сейчас на пенсии. При приватизации и последующих перетурбациях смогла отхватить самую большую после директора долю — у неё было 22 процента. С Богданом конфликтовала, так как всегда требовала выплаты дивидендов, и на его доводы о необходимости развивать предприятие, отвечала: «развивай как знаешь, а мне долю отдай!».

Белла Аркадьевна Гут. Бывший бессменный главный бухгалтер. Тоже на пенсии. Милейшая и умнейшая женщина. Свою долю хотела продать, но называла Богдану такую цену, что он просто удивлялся, тем более, что ее 7 % для него особо ничего не значили.

Никифоров Павел Сергеевич. Профсоюзный деятель СМП, неутомимый, несмотря на свои шестьдесят пять, в данное время подвизался в партии социалистов госпожи Жаренко. Его присутствие означало голосование тремя процентами голосов за Богдана и то, что все присутствующие будут ознакомлены со свежими анекдотами и скандальными новостями из круга городских политиканов.

Косенко Петр Владимирович. Единственный из рабочих, кто не поддался на уговоры бывшего директора и не продал ему свои акции. Крановщик, специалист хороший, но, как говорят работяги, «дюже правильный». Ходит в секту свидетелей Иеговы. 1,5 % голосов.

Кабинет себе Богдан сделал из бывшего красного уголка. Было просторно и светло. Вход из приёмной выводил на середину «футбольного поля». Вместо правых ворот — буквой «Т» — его рабочий стол, вместо левых — массивный дубовый стол для совещаний с девятнадцатью резными стульями. Прямо — три огромных окна просто залитых закатным солнечным сиянием.

Расселись компактно, по-семейному. Говорили нескладно. Чувствовалась напряженность, скованность и недосказанность. Наверно, донецкие ребята уже успели потереть с каждым. Прямо Богдан спрашивать не стал — захотят, сами скажут, но предупредил, что работа с акционерами — одно из главных направлений в захвате предприятия и им будут поступать всякие предложения или даже угрозы. Нужно быть готовым к этому и противостоять.

Голосование как таковое было не нужно — собрание было неофициальным, протокол не велся. Выступил Богдан: «Наш план спасения предприятия заключается в следующем: во первых, создаём фиктивную задолженность перед предприятием «Бескид», которое контролирует мой старый друг, человек за которого я ручаюсь. Затем заявляем Бескид как сторону в деле о банкротстве. Задолженность в сумме около 4 млн. гривен гарантирует нам большинство в комитете кредиторов. Далее переходим к заключению мирового соглашения. Существующее законодательство разрешает списание любого долга перед кредиторами если сумма для всех одинаковая. Так, мы пропишем списание по 500 тысяч с каждого кредитора, «Промлестехника» выходит из игры с нулевым долгом, а мы на оставшиеся 3,5 миллиона забираем всё имущество на «Бескид» и работаем спокойно дальше. Мировое соглашение от лица должника подписывает арбитражный управляющий — он наш, утверждает судья — она тоже за нас. После завершения этой операции вы получите такие же доли в «Бескиде», какие у вас были в «Бастионе».

Говорил Богдан минут десять, потом каждый, по порядку высказал своё мнение.

Ляденко — «ты наш отец командир — поступай как знаешь, мы в тебя верим!»

Шапижняк — «Создавая долг перед твоим предприятием, и потом предавая ему по мировому соглашению всё имущество «Бастиона», ты делаешь нащи акции пустышками. А что взамен? Только твои обещания? Нужно, чтобы в предприятии — новом кредиторе у нас были такие же доли как в «Бастионе». Только так!»

Гут — «Мне не нравиться схема возникновения этой новой задолженности. Всё примитивно. ОБХСС сразу раскусит».

Никифоров — «мне бы хотелось получить деньги, но я понимаю, что это сейчас невозможно. Могли бы мы, Богдан, определить сумму и сроки когда я её получу. Мне не нужна доля в этом вашем бесквите. Дочке надо на жильё собирать, да и вообще…»

Косенко — «нужно написать письмо Ющенко, написать всю правду, мы не должны перенимать у бандитов их методы!».

Разъезжались уже затемно. Поужинали вместе — шашлык с водочкой. Хорошо посидели, о проблемах больше не говорили.

Штундист конечно рассмешил — Ющенко написать! Идиотизм какой-то, но Пэтя говорил абсолютно серьёзно, он недавно брал отпуск за свой счет и ездил на майдан «стоять за демократию», как он сам выражался.

Белла Аркадьевна тоже учудила — ОБХСС боится до сих пор, старая расхитительница социалистической собственности.

Самыми серьёзными были, конечно, возражения Шапижнячки — она не отступит. Если бы речь шла о регистрации нового предприятия, то нет никаких проблем: делаем сколько нужно учредителей и — вперёд! Но в том то и дело, что долг должен существовать как минимум год до возбуждения дела о банкротстве, чтобы было более менее правдоподобно. Говорить с Игорем, хозяином «Бескида», сейчас срочно вводить к нему новых соучредителей, наверно так…