Информационная работа стратегической разведки. Основные принципы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В книге предлагается, по утверждению автора, новая для американской разведки схема этапов информационной работы, составленная в соответствии с методом научного исследования. Эта схема включает семь этапов: общее ознакомление с проблемой, что означает ознакомление с проблемой в целом и со смежными вопросами, составление общего плана работы с указанием срока выполнения, исполнителей и основных источников; определение используемых терминов и понятий; сбор фактов; истолкование фактов, то есть изучение и обработка сведений, включая оценку, классификацию, анализ и уяснение фактов; построение гипотезы; выводы; изложение.

Практически эта схема не вызывает особых возражений, если согласиться, что она имеет подсобное значение. Несомненно, известная последовательность упорядочивает процесс исследования, дисциплинирует в работе.

Впрочем, автор и сам считает, что предложенная схема является элементарной, и признает, что в практической работе над выполнением задания может применяться как прямая последовательность этапов, так и обратная, что во многих случаях работа будет начинаться с построения гипотезы.

По мнению автора, процесс творческого мышления в любой научной деятельности (в том числе и в информационной работе) включает: накопление знаний и сведений — подразумевается предшествующее образование, изучение вопросов по специальности, опыт работы-вообще, подбор фактов при работе над заданием и т. д.; осмысливание сведений; умозаключение и выводы; проверку выводов.

Заимствуя многие идеи из педагогики, психологии и формальной логики, изложенные в трудах буржуазных ученых, автор неверно, трактует вопросы сознания и мышления, сводя мышление, в сущности, к чисто физиологическому процессу. Он считает, что на качество умственной деятельности огромное влияние оказывают побудительные причины, которые могут быть негативными (страх, желание скрыться и т. п.) и позитивными (страсть, гнев, алчность и т. п., стр. 128), и почти не говорит о таких важных для человека побудительных причинах, как сознательность, патриотизм, чувство долга и т. п.

Утверждение, что процесс мышления в значительной мере связан с автоматической, подсознательной активностью мозга, приводит автора к странному выводу что, работая над решением какой-то проблемы, мы в конце концов «наталкиваемся, более или менее случайно, на ответ, против которого нет явных возражений» (стр. 145). Возникает вопрос: если мышление совершается автоматически, а на ответ человек наталкивается случайно, то для чего нужны рассуждения о стадиях творческого мышления?

Марксизм начисто опроверг бредни об определяющей роли бессознательного в психике, а также попытки провозгласить некоторые биологические моменты главным фактором формирования и деятельности психики. Сознание обусловлено социальными, общественными отношениями, в которых живет и действует человек. Мышление — активный и осмысленный процесс отражения объективной действительности в представлениях, понятиях и суждениях.

Глава о помощи разведке со стороны общественных наук, по мысли автора, должна дать представление о предмете и методологии общественных наук, а также дать ответы на вопросы: Повторяется ли история? Как использовать методы общественных наук в информационной работе? Устойчив ли характер общественных групп и народов и как использовать его в разведке? В какой мере иностранцы являются иностранцами? Следует сразу же отметить, что, говоря об общественных науках, автор имеет в виду буржуазные общественные науки, теоретической основой которых являются различные формы идеализма, а методологической — метафизика, которые в силу этого не могут дать правильное научное объяснение изучаемым общественным явлениям.

Автор считает важным и необходимым использовать в информационной работе не только знания, накопленные общественными науками, но и применяемые ими методы исследования.

Вместе с тем он предостерегает читателя, заявляя, что «общественные науки окончательно еще не сложились» (стр. 174) и что «общественные науки во многом еще незрелы» (стр. 175). В данном случае с ним трудно спорить, если он имеет в виду буржуазные общественные науки. Однако наряду с ними существует передовая марксистско-ленинская наука — диалектический материализм, — совершенно сложившаяся и исчерпывающе зрелая. Только зная эту науку, можно правильно решить волнующие автора вопросы, на которые сам он не может дать вразумительные ответы. Изучая наиболее общие законы всякого движения, всякого развития, действующие в природе, обществе и человеческом мышлении, а также специфические законы познания, диалектический материализм выработал единственный правильный метод научного познания многообразных явлений природы и общества.

В. Плэтт приводит свою классификацию наук. Поскольку разбор предложенной классификации (как и названий некоторых наук и предмета их исследования) занял бы слишком много места и в нашу задачу не входит, ограничимся кратким замечанием, что эта классификация теоретически и практически не обоснована и сколько-нибудь всерьез принята быть не может.

Повторяется ли история? Этот вопрос автор ставит, в сущности, для того, чтобы решить, можно ли использовать известные исторические факты для раскрытия тенденций развития современных событий, для правильного предвидения. Следует заметить, что автор очень часто в разных местах своей книги говорит о прогнозах и предвидении и даже посвящает этому специальную главу. Однако все рассуждения автора о том, повторяется ли история, теоретически и методологически весьма путаны. В них много элементов идеализма и эклектики. И не случайно, что ему не удается дать вразумительный ответ на поставленный вопрос. Он пишет: «Многие считают, что история определенно повторяется» (стр. 184). В другом же месте он заявляет, что «с точки зрения практических интересов информационной работы мы можем сказать, что история не повторяется» (стр. 185). А несколько ниже он утверждает, что офицер информации «сможет максимально использовать частично повторяющиеся элементы событий (курсив наш. — А. Ф.), опираясь на свой здравый смысл, сопоставить их с новыми специфическими факторами и на этой основе составить предельно точный прогноз на будущее» (стр. 187, 188).

Вполне понятно, что в силу ошибочных философских и методологических предпосылок, из которых исходит автор, он не мог дать научно обоснованного ответа на этот большой и важный вопрос.

Исчерпывающее решение этой проблемы дает только марксистский диалектический материализм, который исходит из того, что в основе всех общественных отношений лежат производственные отношения, что общественная жизнь людей развивается по строгим объективным законам, действующим независимо от воли и сознания человека.

«Материализм дал вполне объективный критерий, выделив «производственные отношения», как структуру общества, и дав возможность применить к этим отношениям тот общенаучный критерий повторяемости, применимость которого к социологии отрицали субъективисты. Пока они ограничивались идеологическими общественными отношениями (т. е. такими, которые, прежде чем им сложиться, проходят через сознание людей), они не могли заметить повторяемости и правильности в общественных явлениях разных стран, и их наука в лучшем случае была лишь описанием этих явлений, подбором сырого материала. Анализ материальных общественных отношений (т. е. таких, которые складываются, не проходя через сознание людей…) — анализ материальных общественных отношений сразу дал возможность подметить повторяемость и правильность и обобщить порядки разных стран в одно основное понятие общественной формации» (Ленин В. И., Соч., изд. 4, т. 1, стр. 122–123).

Основные черты производственных отношений и основные социальные противоречия данных общественных формаций определяют в каждой стране главные процессы общественной жизни, иначе говоря, общие закономерности. Учитывая их, мы можем сказать, в каком направлении будет развиваться то или иное общественное явление. При этом, однако, постоянно надо иметь в виду, что абсолютного тождества история не знает. Марксизм считает, что исторический процесс имеет материалистическое содержание и выражает поступательный характер развития самой объективной действительности, развития, включающего в себя в какой-то степени повторение некоторых пройденных ранее ступеней, но повторение на более высокой основе.

В. И. Ленин называл нелепой «…мысль о возможности повторения безвозвратно минувшей социально-политической и международной ситуации…» (там же, т. 8, стр. 228).

Поэтому, когда автор пытается по «частично повторяющимся элементам событий» составлять «предельно точный прогноз на будущее», заранее можно сказать, что, кроме гадания на кофейной гуще, у него ничего не получится.

Что касается использования в информационной работе методов, применяемых в исследованиях другими науками, то автор, в сущности, имеет в виду метод аналогии в различных вариантах.

Автор явно преувеличивает значение аналогий, как якобы одного из «самых полезных методов информационной работы» (стр. 188).

В этом вопросе автор исходит из формальных предпосылок и стоит на ложных позициях, так как не объясняет значения и необходимости учета качественного своеобразия сопоставляемых фактов и явлений. В жизни иногда применяются аналогии, в том числе и исторические, но они употребляются в «условном и ограниченном смысле, в каком только и допустима вообще историческая аналогия» (Ленин В. И., Соч., изд. 4, т. 10, стр. 117).

В. И. Ленин писал: «…когда писатель, бывший в прежние времена серьезным и желающий, чтобы его считали таковым, берет факт монгольского ига и выставляет его как пример в пояснение некоторых событий в Европе XX века, можно ли это считать только игрой, или правильнее отнести это к политическому шарлатанству?» (там же, т. 23, стр. 266).

Необходимо остановиться и на вопросе о национальном характере, рассмотрению которого В. Плэтт уделяет много места.

С какой целью ставится вопрос об устойчивости группового и национального характера?

Автор пишет: «…если характер каждого народа действительно имеет определенные отличительные черты, то их знание будет в большой мере способствовать правильной оценке вероятного курса действий данной страны и предсказыванию ее возможностей на много лет вперед» (стр. 202).

Раз так просто решается проблема предсказывания возможностей данной страны на много лет вперед, естественно возникает вопрос: что же представляет собой «национальный характер» народа?

По мнению автора, чертами национального или группового характера, которые сохраняют свою силу «при различных условиях и на протяжении достаточно длительного периода времени» (стр. 205), являются: трудолюбие, прогрессивность, энтузиазм, патриотизм, воинственность, смелость, настойчивость, справедливость, воля к победе и т. п. и качества, противоположные этим.

Далее следует сожаление о том, что современная наука еще не настолько совершенна, чтобы предоставить в распоряжение американской разведки точные данные о групповом и национальном характере. Однако автор и в данном случае находит выход. Он утверждает, что «групповой характер как явление существует и что по своему содержанию и присущим ему недостаткам это понятие весьма схоже с понятием «индивидуальный характер» (стр. 213).

По мнению автора, таким образом, выходит, что достаточно изучить индивидуальный характер или несколько индивидуальных характеров, чтобы в сумме получить сведения о групповом характере.

Чтобы дать оценку взглядам автора по вопросу о национальном и так называемом групповом характере, необходимо особо обратить внимание на попытки автора всячески смазывать вопрос о делении буржуазного общества на антагонистические классы.