Христианские проповедники утверждают, что только вера может служить основой прочной семьи, что без божьей помощи невозможно достигнуть семейного счастья. Верующим рекомендуется брать в жены или мужья верующих, по возможности из той же общины. Если же такой союз невозможен, то христианин или христианка должны приложить усилия к тому, чтобы приобщить к вере супруга.
Семья рассматривается христианством прежде всего как орудие религиозного воспитания новых поколений людей. «Христианский брак, — разъясняют современные православные проповедники, — является домашней церковью», где люди объединены во Христе». Однако история христианской морали доказывает, что присущие ей взгляды на брак и семью менялись исторически.
В Ветхом завете получили отражение брачно–семейные отношения, которые складывались в древнееврейском рабовладельческом государстве. Здесь еще сохранялись пережитки патриархально–родового строя. С другой стороны, ветхозаветное семейно–брачное законодательство было проникнуто заботой о сохранении этнического существования маленького народа в условиях непрерывных войн с соседними племенами и более сильными государствами. Это определяло некоторые особенности ветхозаветных установлений насчет семьи и брака. Ветхозаветной Библии чужда идея безбрачия как угодного богу состояния.
Новозаветные установления о семье и браке явились отражением пестрого социального состава раннехристианских общин, а также сложного развития идеологии христианства в первый период его существования. Традиционное в последующем христианстве женоненавистничество, а также требование безбрачия почти отсутствуют в ранних христианских текстах. Как известно, первые христианские общины состояли из рабов и представителей беднейших слоев свободного населения. Эти люди, мужчины и жен–шины, равно зависели от господ и не имели возможности основать прочные, устойчивые семьи. Поэтому, как это видно, например, из апостольских посланий, в первых христианских демократических общинах существовали сравнительно вольные нравы. В раннехристианских общинах женщины играли видную роль, выступая в качестве диаконис и пророчиц. Однако в скором времени в христианстве начинают выступать, с одной стороны, требование строгой семейной дисциплины, подчинения жены мужу, осуждение прелюбодеяний, а с другой стороны, проповедь безбрачия для того, кто по своему положению не имел возможности иметь семью.
Эта двойственность, естественная в раннехристианских общинах, приобрела религиозно–догматическое значение в последующем развитии христианства. С заменой рабовладения колонатом, а затем крепостничеством миряне–трудящиеся получили возможность иметь семью, вследствие чего удел безбрачия для них перестал быть необходимостью. В то же время выделился клир, причем церковнослужители высших рангов вербовались из числа монахов, принявших на себя обет безбрачия. Предпочтение безбрачия семейной жизни как состояния, более угодного богу и обязательного для христианина, посвятившего себя служению всевышнему, обосновывается «священным писанием» и христианским вероучением.
Церковные установления в отношении семьи и брака оказывали вредное воздействие на быт мирян. Правило, запрещающее браки между лицами разных вероисповеданий, пусть даже христианских, выступало причиной бесчисленных трагедий любящих сердец. Браки, которые не были освящены церковью, признавались недействительными. Поскольку церковь не была отделена от государства, это влекло за собой тяжкие испытания для людей. Жена лишалась права наследования имущества умершего супруга, «незаконнорожденные» дети также лишались многих гражданских прав, в том числе права наследования имени и имущества отца, не говоря уже о моральных страданиях, вызванных тем, что внецерковный брак, каким бы он ни был прочным и счастливым, все равно считался блудом.
Брак, освященный церковью, практически был нерасторжимым. От этого особенно страдали женщины. Как правило, женщина, выданная замуж против воли, должна была всю жизнь терпеть издевательства постылого человека без всякой надежды освободиться от унизительной связи с ним. Отсутствие свободы развода В.И.Ленин справедливо назвал «сверхпритеснением угнетенного пола, женщины».
Со времени написания «Домостроя» и других средневековых кодексов христианской семейной морали прошли столетия. Но христианские церкви и сейчас настаивают на нерасторжимости церковного брака, сколь бы неудачным он ни был.
Пролетарская революция и строительство социализма в нашей стране положили конец домостроевским отношениям в семье и тем самым подняли к активной общественной деятельности женщин, что в свою очередь вызвало громадные сдвиги в их сознании. Приниженное положение женщины в семье и обществе было главной причиной ее приверженности к религии. Включившись при социализме в жизнь больших общественно–производственных коллективов, жен–шины освободились от духовного одиночества и отсталости. Изменения, происшедшие в положении и сознании советских женщин, учитываются церковниками. «Духовное состояние церквей зависит в значительной степени от состояния сестер», — подчеркивается в послании ВСЕХБ к членам баптистских общин. Христианские проповедники стараются умалчивать о тех местах в «священном писании», где унижается достоинство женщины. Напротив, в массовой проповеди всячески подчеркиваются те библейские тексты, которые хоть в какой–то мере не унижают женщину.
* * *
Моральный кодекс христианства создавался столетиями, в разных социально–исторических условиях. Вследствие этого в нем можно обнаружить самые различные идеологические напластования, отражавшие нравственные представления разных общественных классов и групп верующих. Этим определяется крайняя противоречивость христианского нравственного сознания и практической морали христиан.
Так нужен ли подобный кодекс–внутренне противоречивый, несущий в себе груз архаичных представлений, унаследованных еще от времен рабовладения, скомпрометированный вековыми «злоупотреблениями» — для нравственного совершенствования людей в современную эпоху, может ли он служить руководством к поведению советских людей, строящих коммунизм? На этот вопрос следует ответить отрицательно. Передовое человечество в борьбе за преобразование общественного строя на справедливых началах выработало новый, несравненно более совершенный, соответствующий жизненным интересам людей кодекс коммунистической морали.
МУСУЛЬМАНСКАЯ МОРАЛЬ
Мусульманская доктрина нравственности исходит из абсолютного значения норм морали, установленных Кораном. Она отрывает эти нормы от конктретно–исторических условий общественного развития и потребностей людей и объявляет их вечными и неизменными. Аллах, создавший, по утверждениям религиозных деятелей, исламскую мораль, является абсолютным совершенством. Отсюда выводят они и учение об абсолютной истинности, вечности и неизменности исламской морали, которая, по их мнению, пригодна «для всех времен и народов». Ничто и никогда не может измениться в этой морали, утверждают богословы. Следование ей и даже только вера в аллаха обеспечивает высшее нравственное совершенство личности.
Наряду с принципом этического абсолютизма исламское учение утверждает принцип морального догматизма. Оно требует от приверженцев религии безусловного исполнения кораниче–ских моральных норм как данных богом и не подлежащих разумному обоснованию, независимо от социальных последствий такого поведения. Богословие исходит из того, что так, а не иначе человек должен вести себя не потому, что это разумно или целесообразно, а потому, что так предписано свыше, угодно богу. Самостоятельное, критическое отношение индивида к освоению богатств общественной морали здесь исключено. В самом деле, разве смеет человек, это низменное, мелкое, суетливое существо (по оценке вероучительных книг), критически осмысливать, ставить хотя бы на мгновение под сомнение нормы, предписанные всевышним. Последовательное насаждение этих принципов, требование неукоснительного следования им ведет к утверждению среди последователей ислама слепой, некритической приверженности нормам мусульманской морали, воинственной нетерпимости к инакомыслию и инакомыслящим, исключающей всякий диалог с ними. Такая нетерпимость в истории неоднократно оборачивалась массовым физическим уничтожением идейных противников под флагом «борьбы с неверными».
Исходя из учения ислама о вечности, неизменности и универсальности мусульманской нравственности, пригодности ее норм для всех времен и народов, мусульманам, живущим в обществе развитого социализма, предлагается руководствоваться в жизни нормами и принципами морали феодального общества.
Марксистско–ленинская наука убедительно доказала несостоятельность утверждений о сверхъестественном происхождении морали. Опираясь на достижения в развитии общественной мысли и исторические факты, К. Маркс и Ф. Энгельс убедительно показали, что любая система нравственности есть отражение социальных отношений, существующих в обществе, и поэтому явление историческое, развивающееся. В классовом обществе не было и не могло быть общечеловеческой морали. «…Мы утверждаем, — писал Ф. Энгельс, — что всякая теория морали являлась до сих пор в конечном счете продуктом данного экономического положения общества. А так как общество до сих пор двигалось в классовых противоположностях, то мораль всегда была классовой моралью: она или оправдывала господство и интересы господствующего класса, или же, как только угнетенный класс становился достаточно сильным, выражала его возмущение против этого господства и представляла интересы будущности угнетенных» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 20, с. 95–96).
Исламская концепция нравственности утверждает, что только бог может создать мораль, человек же не в состоянии выработать моральные понятия, что только неуклонное следование предписаниям аллаха делает индивида нравственным, попытка же человека действовать по своему усмотрению ведет его к пороку. Низменная природа человека тянет его ко греху, и только страх божьего наказания понуждает его быть добродетельным, вещают, руководствуясь установками вероучительных книг, защитники религии на протяжении столетий. Это показывает, что исламская мораль исходит из того, что поведение человека определяется внешним принуждением, боязнью божьей кары. И здесь мы видим неверие в возможности человека, в действенность благородных побудительных мотивов, в способность человека совершать благородные поступки и тем более выполнять требования долга свободно, без внешнего принуждения, без страха быть наказанным за это.
Исламская мораль исходит из низкого уровня нравственного сознания человека, предполагая, что человек может поступить правильно лишь в том случае, если ему будет указано, что данный его поступок в любой обстановке, при любых ситуациях будет правилен. Такая мораль ориентирует человека на бездумное поведение. И в этом есть своя логика: если все действия людей давно предопределены свыше, то человеку нет никакого смысла задумываться над сложностями жизненных ситуаций.
Согласно исламской морали, нравственность возможна только в рамках религии, всякая же человеческая мораль признается неистинной. Мусульманская традиция исключает возможность существования атеистического нравственного сознания. Атеизм фактически приравнивается к безнравственности. В Коране довольно часто ставится знак равенства между неверными и несправедливыми. Только верующие могут творить добро, неверующим этого не дано.
Несостоятельность точки зрения ислама по поводу невозможности существования нравственности вне религии опровергается многими доводами. Прежде всего нравственные нормы долгое время существовали вне всякой связи с религией.
Во–вторых, человеческое общество может успешно существовать без религии. Общество же без морали невозможно. Наглядным примером тому является общество массового атеизма, каковым является социалистическое общество. В нем религия стала анахронизмом, который все более и более теряет свои позиции. Что же касается морали, то ее роль и значение в деле регулирования человеческих отношений все более возрастает.
Давно известно, что любой тип морали, чтобы быть регулятором определенных отношений между людьми, оценивать их поведение и устанавливать нормы, должен иметь разработанную «программу жизни», определенную целевую установку. Каков же смысл жизни человека с точки зрения исламской нравственности?
Все для блага человека, во имя человека — таков девиз реального социализма, воплощающего в жизнь учение научного коммунизма. Главный девиз ислама — все во имя аллаха, для прославления его имени. Молиться, исполнять обряды, трудиться, учиться и даже любить и ненавидеть человек должен лишь во имя аллаха.
Высший нравственный долг, первоочередная жизненная задача человека в соответствии с исламским вероучением — это служение богу, его восхваление. Все остальное является второстепенным, малозначительным, несущественным.
Таким образом, смысл человеческой жизни, оказывается, не в стремлении к осуществлению реальных земных идеалов, направленных на создание условий для всестороннего развития всех членов общества, а в постоянном служении сверхъестественной силе, в неустанном стремлении заслужить благосклонность этой силы, которая одна и может обеспечить индивиду царствие небесное.
В отличие от марксизма, считающего человека высшей ценностью в мире, ислам признает ценность человека лишь постольку, поскольку он создан богом и служит ему. В силу этого смысл и цель человеческой жизни ислам видит не во всестороннем и гармоничном развитии человека, не в развертывании его дарований и способностей во имя общественного прогресса, а в служении богу, в вымаливании у него милостей. «Целью жизни мусульманина является приближение к богу, — читаем мы в одной из публикаций Всемирной федерации исламских миссий. — Мусульманин живет не для себя, он живет во имя бога, и все его действия как мусульманина должны вести к этой цели…» При этом богослов считает, что, «чем больше внимания человек уделяет этому, тем значительнее становится его духовное и моральное развитие». Такие суждения прямо вытекают из установлений Корана, в котором от имени аллаха говорится: «Я ведь создал джиннов и людей только, чтобы они мне поклонялись» (51:56). А чтобы было известно, как часто это должен делать человек, в Коране указывается: «Прославляй хвалой твоего господа до восхода солнца и до захода, и во времена ночи прославляй его и среди дня, — может быть, ты будешь доволен» (20: 130).
Религия искажает смысл и ценность человеческой жизни. Она измеряет их тем, насколько набожен человек, насколько глубока его вера в божество, насколько много времени и способностей он отдает служению сверхъестественной силе. И сама жизнь, по учению ислама, дается человеку для того, чтобы он поклонениями, смирением и терпением стремился заслужить милость аллаха, а вместе с нею надежду на вечное блаженство в раю. Следовательно, сама единственная, неповторимая земная человеческая жизнь никакой самостоятельной ценности не имеет. Она лишь испытание на пути в потусторонний мир. Коран предупреждает: «Здешняя жизнь — только игра и забава…» (6: 32). Кто же хочет пользоваться ее благами, тому «нет в будущей жизни ничего, кроме огня, и тщетно то, что они совершили здесь, и пусто то, что они творили» (11:19).
Такого рода установки подводят верующего к мысли о том, что существование людей, не поклоняющихся аллаху, не только не имеет смысла, но и не оправдано. И подобные выводы делались правоверными в прошлые века, что облегчало возможность эксплуататорским классам поднимать под знаменами ислама трудящихся–мусульман на борьбу и уничтожение трудящихся–иноверцев.
Достижение личного счастья как смысл человеческой жизни также отвергается вероучением. Человек должен пожертвовать личным счастьем во имя служения аллаху, ибо земная жизнь — «только пользование обманчивое» (57:20), а «ваше имущество и дети — только искушение, и у Аллаха великая награда» (64: 15). Заслужить право созерцать аллаха на том свете — вот высшее счастье для правоверного. Достичь же этого можно опять же только неустанными молитвами и соблюдением всех предписаний религии, отказом от земных соблазнов и искушений.