Щелчок ключа.
На допрос.
Кульчицкий не один, с ним тоже довольно симпатичный пожилой мужчина в генеральской форме.
— Здравствуйте, я Главный военный прокурор Советского Союза, мне надо задать вам несколько вопросов. Вы были близки с Абакумовым?
— Нет.
— И он не посягал на близость?
— Нет.
— Вы писали нелегальное письмо из лагеря?
— Нет.
— По окончании дела зачем вас привезли из Бутырской тюрьмы на несколько суток обратно на Лубянку?
— На допрос.
— Допрашивал Абакумов?
— Да.
— О чем он спрашивал?
— О приеме у Тито.
— В который раз?
— Не помню.
— И потом обратно отвезли в Бутырскую тюрьму?
— Да.
— Сколько раз вас вызывал на допросы Абакумов?
— Не помню.
— Где происходил последний допрос — на том же месте, где и предыдущие? На положенном месте?
— Не помню.
— Кто вас в последний момент не выпустил с театром в Югославию? Из-за вас же театр пригласили в Югославию.
…мог и Берия… мог и «сам», если ему доложили о Тито…
— Не знаю.
— Кто изъял вашу фамилию из списка награжденных югославскими орденами?
— Не знаю.
Увели.
Что происходит теперь… если это пересмотр моего дела, почему опять все об Абакумове… и почему пересмотр… я же в инстанции не писала… как работает эта адская машина… откуда Соколов и все они могут знать о пощечине Абакумову… о приеме у маршала Тито… о том, что меня в Югославию не выпустили… и уж тем более что изъяли из списков награжденных… об этом мог знать только Берсенев… я не знала… интересно… знали Борис и Костя… Валя орден получила… значит, до официального дела у них существует какое-то «поддело», в котором есть все обо всех… привычки, вкусы, но нас же двести миллионов… или только на нужных им… выборочно… на несогласных…