— Вы прекрасно знаете, что ваш отец служил в полиции и был ни больше ни меньше приставом и ни больше ни меньше Мясницкого участка, где мы с вами сейчас и находимся, и самолично расстреливал демонстрацию рабочих у Яузского моста.
— Что такое пристав, это как у нас начальник милиции?!
— Ишь ты! Догадалась.
…если Папа действительно служил в полиции и были такие офицеры, как Папа, поэтому и произошла эта дурацкая революция…
— Мой Папа — прекрасный, добрый, честный и стрелять в людей не мог.
Соколов что-то читает и читает, моя тетрадь небольшая, письма он все прочел, неужели столько доносов…
— А кем был ваш дед по линии отца?
— Я не знаю.
— А мы знаем, учителем, и все тетки тоже учительницы, а вот отец в полицию подался! А какое отношение вы имели к фамилии Победоносцевых?
…это Бабины знакомые или дальние родственники по Петербургу…
— Я не знаю, кто это.
— А самые махровые реакционеры государства Российского! И какое же отношение вы имеете к этой реакции?
— Никакого.
— А как же они жили у вас, когда приезжали из Петрограда хлопотать к товарищу Ленину о спасении своего последнего отпрыска от расстрела?
— Я этого знать не могу, я при жизни Ленина была совсем маленькой.
…Ядя! Только она могла сказать об этом, нам было лет по десять, когда Победоносцевы приезжали. Зачем, зачем она все это говорит, здесь же все могут превратить в вину, значит, она арестована, значит, голос в подвале был ее, как я о ней забыла, ведь с ее трусостью она все что угодно может наговорить…
— А что эта ваша Ядя, сестра, или подруга, или приживалка?
— Школьная подруга, как родная.
— Ох и дура же вы! Как же вы могли терпеть в доме приживалку, вы вроде трудились, а она в это время блаженствовала, ничего не делала?
— Ядя помогала в доме.
— Ну не смешите, это при вашей-то маме, да еще при экономке, да еще при домработнице? Ха! Она не потела от работы.
Тот, который часто усаживается в углу и иногда подолгу сидит, — сегодня с начала допроса:
— А из ваших родственников в органах никто не работает?
— Может быть, родственников Горбатова?
— Нет, именно ваших родственников.
И вырвалось:
— Это невозможно!
— Да что ты говоришь! Ишь ты! Брезгуешь нами! А хочешь, мы тебя…? Вот и открыла свою антисоветскую душонку! Ну, давай, говори! Высказывайся! Вот и свидетель есть! Вот мы тебя сейчас в стоячий карцер и замурыжим, чтобы не оскорбляла представителей при исполнении служебных обязанностей!
Они засмеялись.
— Так значит, здесь ваши родственники не работают и работать не могут?