Летние сумерки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Цветочница

(повесть)

Есть детская фотография Ирины: она прыгает через скакалку, и ветер сбивает ее светлые волосы, пузырит платье; она смеется, широко распахнутые глаза выражают бьющую через край радость. Она была первой заводилой во дворе, играла только с мальчишками — с ними запускала змея, гоняла мяч, и, как большинство непоседливых детей, постоянно бегала, даже когда не спешила. И однажды случилось несчастье: перебегая через дорогу, она попала под грузовик. В больнице обнаружили компрессионный перелом позвоночника и, как следствие, — паралич ног. Девчушке сделали несколько операций; левая нога обрела чувствительность, правая осталась безжизненной.

Полгода Ирина провела в больнице, потом родители отвезли ее в ортопедический санаторий в Полушкино. Лекарства, гимнастика и массаж постепенно оживляли атрофированные мышцы ноги, но сделать их совершенно здоровыми не смогли. А тут еще от травмы у Ирины развился сколиоз, правая лопатка искривилась, и под ней начал расти горб. Снова Ирина попала в больницу, снова лечилась в санатории — на этот раз на станции Турист. До школы девочку постоянно возили по врачам. Иногда все это Ирине представлялось страшным, затянувшимся сном: и грузовик, и больница, и врачи, и медсестры; казалось, когда она проснется, все будет прежним: она снова станет прыгать со скакалкой и носиться с мальчишками по двору, но, очнувшись, видела свою уродливую ногу и начинала плакать.

В семь лет Ирину отдали в школу-интернат восстановительной ортопедии; в их классе большинство мальчишек и девчонок ходило без палок, только Ирина и еще четверо ребят с палками, а один мальчишка — на костылях, но именно он и был главным задирой и драчуном. Он отличался непоседливым взрывным характером и невероятными способностями — ему все давалось легко: в первом классе свободно читал и писал, решал задачи для третьеклассников. Среди сверстников он изнывал от скуки и всю свою энергию тратил на потасовки: по каждому пустяку подскакивал и, зажав костыли под мышками, с неосознанной жестокостью лупил и мальчишек и девчонок. Часто ему доставалось от мальчишек посильнее и от девчонок из старших классов. Никто никому не делал скидок на физические недостатки и вообще не замечал их и, может быть, поэтому ребята не чувствовали себя ущербными.

К Ирине этот мальчишка долгое время не приставал; завидев ее, только хищно пригибался и поджимал губы, всем своим видом выражая угрюмую благосклонность. Но однажды все-таки налетел и на нее. В тот день Ирина отвечала у доски и на миг запнулась, а он с места ей подсказал, и учитель вывел его из класса. После урока он подскочил к Ирине и, зло сверкнув глазами, процедил:

— Тупица! Из-за тебя меня выгнали! — и вдруг ударил Ирину в плечо и заковылял в сторону. Ирина не почувствовала боли, ей вдруг стало до слез обидно: она считалась одной из лучших учениц, а он назвал ее тупицей! Догнав обидчика, она вцепилась в него, повалила на пол. В этот момент из класса вышел учитель, разнял их, отчитал и в наказанье назначил обоим внеочередную уборку класса. Это было вполне педагогично — и учителя, и воспитатели старались прежде всего снять у ребят комплекс неполноценности и внешне относились к больным детям почти как к здоровым. И только врачи и методисты проявляли к ним повышенную внимательность, всячески давая понять, что в столкновении с несчастьем нужно выжимать максимум из своего положения.

В интернате наряду с общеобразовательными предметами дети проходили усиленный курс гимнастических упражнений, с общим закаливанием.

После занятий, во время уборки класса, мальчишка кивнул на окна, где в горшках стояла герань, и примирительно, со слабой улыбкой, сказал Ирине:

— Цветы тоже нужно полить. Знаешь, как они называются?

Ирина покачала головой.

— Герань. Очень любит солнце. А есть еще плюшевая герань, может, видела на балконах? У меня она есть в гербарии. Вот в субботу мама приедет, привезет мой гербарий, тогда покажу.

В субботу он пришел к Ирине в палату с альбомом, в котором оказалось множество аккуратно засушенных растений и начал увлеченно рассказывать о «дарах Флоры». Ирина слушала, затаив дыхание, и открывала одновременно мир цветов и тонкую душу мальчишки; тогда она никак не могла понять, как в нем уживается мягкосердечие и злость, и не знала, что это и не злость вовсе, а желание самоутвердиться. Через несколько дней она случайно услышала, как одна няня, кинув на этого мальчишку, вздохнула с безысходной скорбью:

— Ох, бедняга, он ведь не жилец.

Ирина не поняла смысла слов, но в нее вселилась смутная тревога за судьбу своего нового приятеля — «цветовика», как звала его про себя, в шутку. В дальнейшем она относилась к мальчишке-паралитику с какой-то охранной нежностью. В пятом классе он с родителями переехал в другой город, но навсегда заронил в Ирине любовь к цветам. Она тоже завела альбом и стала засушивать в нем разные растения. Цветы постоянно снились ей — она танцевала среди живописных клумб и счастливая улыбка не сходила с ее лица. Няни ее так и звали — «девочка, которая во сне улыбается». А наяву Ирина мечтала, когда поправится, стать балериной.

В шестом классе, став подростком, Ирина впервые всерьез задумалась о своей внешности; физические недостатки стали доставлять ей ежедневные мучительные переживания, а мечта о балете отодвигалась на недосягаемое расстояние; ко всему, в нее вселилось тревожное брожение, неосознанное ожидание первой любви. Все чаще ее посещали обреченные мысли, что для таких, как она, кроме интернатов, нет другой юности и что всю свою жизнь она проведет в артелях инвалидов. В те дни только цветы и спасали ее от безнадежной апатии ко всему происходящему — она не только собирала их, но и рисовала и вышивала, и делала цветастые аппликации — цветы напоминали ей, что сама жизнь — счастье, что на земле, кроме любви, есть множество других радостей.

Как-то одна из воспитателей сообщила, что открылось новое училище декоративного садоводства, куда учащихся интерната принимают вне конкурса.

После окончания восьмого класса Ирина поступила в «цветочное» училище и с гордостью объявила родным, что теперь будет заниматься любимым делом, «самым красивым на свете».

В училище ей нравилось все: и маленькие светлые помещения с вьющимися и стелющимися растениями, и новые подруги, среди которых она особенно сдружилась с Галей, тоже хромоножкой, ставшей калекой после перенесенного полиомиелита. С Галей они были самыми старательными, пытливыми ученицами, обе на занятиях жадно впитывали все изучаемые предметы: цветы и их выращивание, аранжировка букетов, озеленение газонов и интерьеров; обе девушки мечтали стать «ландшафтными дизайнерами». Эти устремления всячески поддерживали преподаватели — в основном женщины — они постоянно напоминали ученицам, что только цветоводы, да еще модельеры выполняют основную миссию женщин — украшают жизнь. Давая понять, что они каста особых людей, преподавательницы ходили по училищу «цветисто» — с напускной значительностью, с непомерным чувством собственного достоинства.

Единственный мужчина преподаватель, несмотря на пожилой возраст, выглядел восторженным юношей; толстяк, с редкими седеющими волосами, с добрым открытым лицом, он уверял, что растения имеют душу, любят музыку и даже чувствуют плохих и хороших людей.

— …Возьмите розу. Вот считают, если на ветке два нераспустившихся бутона, один лучше срезать, чтобы все соки шли на другой цветок. Срезают, а второй не распускается. Вот так, мои милые барышни-цветочницы… Вот, пожалуйста, — он подходил к мимозе. — Видите, листочки не сжимаются. Почему? Потому что я… Правильно! Добрый человек. А попробуйте надломить мимозу и подойти к ней еще раз — она сожмется от страха… У меня дома есть свой доктор. Один кустарник, тип лимона. Я по его листочкам знаю, когда должен заболеть. Если вечером листочки опускаются — все, утром чувствую себя плохо… Есть, конечно, и вредные цветы, вызывающие аллергию. У ландыша, например, ядовитые испарения. Есть легенда, как в древнем Риме один старик проводник завел вражеское войско в долину ландышей. Там воины расположились на ночлег, а утром никто не проснулся…

Он призывал девушек «любить цветы, гладить их, разговаривать с ними» — особенно дикие полевые, «с истинно природным цветом и запахом». Он рассказывал, что во времена его детства и ромашки и колокольчики были намного крупнее теперешних, что от варварских набегов разных «друзей природы» и эти последние цветы исчезают, а некоторые, вроде водяных лилий, почти совсем исчезли.

После занятий Ирина с Галей ходили в кафе-мороженое или в кино. На улице они чувствовали себя неуверенно: то и дело замечали сочувствующие взгляды старух, подчеркнутое внимание женщин, полное безразличие мужчин — им постоянно напоминали о неполноценности, поэтому, прогуливаясь, они стыдливо озирались по сторонам, старались незаметно пройти под деревьями, чтобы никого не смущать своим видом.

Ирина умело скрывала горб шарфом или перекинутым через плечо платком, ходила не сутулясь, и многие не замечали выступа у правой лопатки, и хромала она не сильно. Конечно, ей стоило усилий с помощью клюшки передвигать больную ногу, но со стороны могло показаться, что она просто ее подвернула — внешне нога мало чем отличалась от здоровой и не бросалась в глаза. Зато лицо Ирины имело тонкий овал, а ее большим медовым глазам могла позавидовать любая кинозвезда. Галя с искренним восхищением расхваливала лицо подруги.

— Как говорится, с лица воды не пить, — отмахивалась Ирина. — Фигура для женщины важнее. Я бы много отдала, чтобы у меня было какое угодно лицо, а фигура нормальной.

— Может, ты и права, — вздыхала Галя. — Но у меня-то и лицо противное. Я безнадежная уродина. Вся нескладная, будто на меня кто-то наступил и ударил по ногам… И почему я тогда, в детстве, не умерла?! Всем было бы легче. И мне, и маме.

— Что ты говоришь! — возмущалась Ирина. — Посмотри, какие у тебя руки и волосы!.. И вообще, главное у женщины — душа. Вот посмотришь, мы еще с тобой вылечимся. Сейчас медицина знаешь как развивается? Скоро все будут восстанавливать. В Америке была такая бегунья — Вильма Рудольф. Она тоже не ходила, а потом ее вылечили. Она много тренировалась и стала чемпионкой мира по бегу. Вот так вот!

Ирина утешала подругу; сама слабая, она поддерживала еще более слабую и от этого приобретала уверенность в себе. В такие минуты ей на самом деле казалось, что рано или поздно они будут такими, как все.

Здоровье у Ирины было неважное, подточенное операциями и лекарствами, и постоянными переживаниями, но никто не видел ее в унынии — она умела скрывать боль; к тому же унаследовала от матери легкий независтливый характер… Но все же полновесной жизнью она жила только во сне, и только во сне ее улыбка была по-настоящему счастливой.

Иногда Ирина ездила к Гале, и они выгуливали ее догиню Рэську. Галя жила в Щукино с матерью, худой, нервной женщиной, которая приходила с работы усталая, жаловалась на жизнь и не переставая курила. Галя тоже покуривала, но полулегально — мать ругала ее за «дурацкую привычку». Рэська была молодой нескладной собакой с уныло-задумчивой мордой.

— Моя Рэська немного дебилка все же, — как-то сказала Галя подруге, когда они гуляли в сквере. — Такая же уродка, как я. Правильно говорят, собака похожа на хозяина. У нее и походка какая-то спотыкающаяся, как у меня, только палки не хватает.