История Кореи: с древности до начала XXI в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В чем секрет таких удивительных показателей? С одной стороны, можно говорить об особенностях корейской культуры с ее традиционно развитым коллективизмом, обилием всевозможных организаций взаимопомощи в деревне, а также между родственниками или земляками. В таких условиях на традиционное сознание могли достаточно безболезненно накладываться стереотипы социалистических форм ведения хозяйства или управления страной. Представления о приоритете интересов государства над личными также не являются чуждыми корейской культуре.

С другой стороны, немалую роль в интенсивном развитии КНДР сыграла помощь стран социалистического лагеря и прежде всего СССР — страны-освободительницы, на долю которой приходилось 90% внешнеторговых связей КНДР. Помощь и сотрудничество носили весьма разносторонний характер. Рос объем торговли между двумя странами. Так, в 1948 г. товарооборот между СССР и КНДР составил 48,4 млн руб., что было в 1,6 раза больше всего объема торговли за два предшествующих года. В 1949 г. товарооборот вырос еще в 3 раза и составил 139,6 млн руб. Следует отметить, что более ²/₃ советского экспорта в Корею составляло промышленное оборудование и сырье для восстановления старых, разрушенных японцами или строительства новых предприятий.

Для закрепления двусторонних отношений и подписания соглашения об экономическом и культурном сотрудничестве между СССР и КНДР 3 марта 1949 г. в Москву поездом прибыла делегация КНДР во главе с Ким Ирсеном. Во время своего визита Ким Ирсен встречался с И. В. Сталиным[295]. Договор был подписан 17 марта 1949 г. После его заключения советско-северокорейские отношения стали еще более активными. В 1950 г. товарооборот достиг уровня в 700 млн руб. Речь идет действительно о товарообороте, а не односторонней помощи, так как из КНДР в СССР экспортировалась продукция горнодобывающей, металлургической и химической промышленности (интенсивно развивавшейся еще при японском колониальном режиме).

Помощь Северной Корее оказывалась также и в виде различных односторонних поставок из СССР, для оплаты которых Советский Союз предоставлял Северной Корее кредиты. Материальная помощь, предоставлявшаяся Советским Союзом КНДР, имела в конце 1940-х годов тенденцию постоянного роста. В 1949 г. она возросла в 4,6 раза по сравнению с 1946 г.

После подписания советско-северокорейского Договора о сотрудничестве (1949 г.) стали образовываться совместные советско-корейские акционерные общества по эксплуатации водного и воздушного транспорта, переработке нефти.

В 1948-1950 гг. в КНДР побывало большое число советских специалистов, работавших на различных объектах народного хозяйства, таких, как, например, Супхунская гидроэлектростанция, металлургический завод в Чхончжине и т. д. Была оказана помощь в реформировании системы народного образования КНДР. Для этого СССР предоставлял возможность северокорейским гражданам получать образование у себя или же направлял советских специалистов в Северную Корею. Примером может служить поездка корейских учителей летом 1946 г. в СССР для изучения советской системы образования и школьного дела, а также поездка летом 1948 г. в КНДР делегации советских преподавателей и специалистов во главе с биохимиком академиком А. И. Опариным для оказания помощи в реорганизации системы высшего образования и науки. К 1950 г. в Северной Корее было уже 15 высших учебных заведений, 69 техникумов и педагогических училищ.

Однако только экономическое, научно-техническое и культурное развитие страны вовсе не гарантировало его процветающего и самостоятельного будущего. На протяжении предшествующих столетий Корея нередко испытывала многочисленные притеснения со стороны иностранных держав и стала колонией одной из них — Японии. Одной из важнейших причин такого плачевного положения было отсутствие сильной национальной армии. Корее, как Северной, так и Южной, требовалась сильная армия для того, чтобы впредь не быть зависимой от какой-либо иностранной державы. СССР поддержал стремление КНДР развивать оборону страны, особенно в связи с тем, что США не торопились выводить войска из южной части Корейского полуострова. К тому же на территории соседней Японии были расположены многочисленные американские военные базы[296].

К 1950 г. КНДР удалось создать достаточно мощные вооруженные силы. Тогда в Корейской Народной Армии (КНА) насчитывалось 10 пехотных дивизий с общим числом военнослужащих в 182 680 человек, что было в 1,92 больше, чем в Южной Корее. В составе КНА было 242 советских танка Т-34, а также 176 самоходных орудий СУ-76, 210 боевых самолетов — Як-9, Ил-10 и Ил-2. В то же время в армии Южной Кореи было только 27 бронемашин. Несмотря на то, что по числу военнослужащих морского флота КНДР почти в 2 раза уступала Южной Корее, количество военных судов было практически одинаковым. Таким образом, северокорейская армия имела явное преимущество в боевой силе и технике и могла надеяться на победу в случае возникновения военного конфликта с Республикой Корея (при условии невмешательства третьих сил). Кроме того, Северная Корея, благодаря проведенной в стране земельной реформе и быстрому экономическому и культурному развитию, положительно отражавшемуся на росте общего уровня жизни ее населения, могла надеяться на поддержку рядовых граждан Южной Кореи. 30 июня 1949 г. Трудовая партия Северной Кореи формально объединилась в Пхеньяне с Трудовой партией Южной Кореи. Северная Корея надеялась на скорое объединение временно разделенной родины, тем более что в Республике Корея экономическое положение и отношения с союзниками складывались не так благоприятно, как в КНДР.

§ 2. Республика Корея в 1948-1950 годах

С провозглашением 15 августа 1948 г. Республики Корея в истории Южной Кореи начался период правления президента Ли Сынмана (1875-1965), период, который получил название «Первая Республика» (1948-1960). Не только в отечественной или зарубежной, что вполне естественно, но и в южнокорейской историографии политика Ли Сынмана оценивается критически. И это понятно: впоследствии он лишился своей власти в результате акции протеста всего южнокорейского народа, которая переросла в «Апрельскую революцию» 1960 г.

Придя к власти, Ли Сынман прежде всего попытался предпринять ряд шагов с целью укрепить ее, чтобы никакие политические коллизии не смогли бы лишить его места президента. При этом у него почти сразу возник конфликт с правящей Корейской демократической партией (Хангук минчжудан, сокращенно — Ханминдан), созданной в сентябре 1945 г. Сон Чжину (1889-1945). Партия настаивала на том, чтобы власть в стране концентрировалась в руках кабинета министров, а не президента. Желая дистанцироваться от образа «прояпонской лисынмановской партии», 10 февраля 1949 г. она была переименована в Демократическую гражданскую партию (Минчжу кунминдан).

Поэтому Ли Сынман решил, несмотря на свою предшествующую патриотическую антияпонскую деятельность, искать союзников среди тех, кто в свое время сотрудничал с японскими колониальными властями. С одной стороны, сами американцы иногда прибегали к услугам «власть имеющих» корейцев-коллаборационистов. С другой —большинство патриотических сил Южной Кореи, в частности популярный в народе председатель бывшего Временного правительства Республики Корея в эмиграции Ким Гу, были настроены на союз с коммунистами Северной Кореи, на создание единого государства. А это противоречило планам Ли Сынмана управлять сепаратно одной Южной Кореей. Поэтому его союз с местными патриотическими силами был в принципе невозможен.

Новую ориентацию на бывшие прояпонские силы Ли Сынман продемонстрировал в ходе реализации «Закона о наказании совершивших преступление против нации», опубликованного 22 сентября 1948 г. Тогда, 29 сентября 1948 г., был создан Специальный комитет, который должен был заниматься его исполнением. Только с 8 января 1949 г. начались первые аресты преступников, среди которых были такие известные деятели, как Чхве Ин[297] (1878-?, после 1950 г.), а также упоминавшиеся Чхве Намсон, Ли Гвансу. Чхве Ин, подобно Чхве Намсону и Ли Гвансу, тоже начинал свою деятельность как борец за независимость Кореи, был одним из тех, кто подписал Сеульскую декларацию независимости 1919 г., однако в 1930-е годы стал поддерживать японскую колониальную администрацию.

После ареста прояпонских коллаборационистов их передали суду. Но органы правосудия, в которых оставались выходцы из полиции времен японской колонизации, не торопились осуждать арестованных, из которых к различным срокам наказания были приговорены только 7 человек, да и то вскоре все они были освобождены. Более того, уже во время Корейской войны, 14 февраля 1951 г., было издано специальное постановление об отмене «Закона о наказании совершивших преступление против нации». Причину такой позиции Ли Сынмана историки, как правило, видят в его желании найти новую опору своей власти среди бывших сторонников японской колониальной администрации[298].

Сепаратистскую политику Ли Сынмана, несмотря на его прошлое как борца за независимость, не поддерживали не только южнокорейские политики, но и простой народ. В октябре 1948 г. вспыхнуло народное антилисынмановское восстание в городе Ёсу провинции Южная Чолла. Расквартированный в Ёсу 14-й полк национальной корейской армии должен был отправиться на остров Чечжудо для подавления вспыхнувшего в апреле того же года партизанского движения, направленного против создания сепаратного южнокорейского правительства. Полк отказался выполнить приказ и поднял восстание, возглавленное военнослужащими левых взглядов — Чи Чхансу и Ким Чжичхве. Одним из основных лозунгов восставших было объединение Северной и Южной Кореи. К солдатам присоединились рядовые граждане, и вскоре восстание распространилось на соседний город Сунчхон. Оно было подавлено при помощи американских войск 27 октября. Восстание показало, что сепаратное правительство Ли Сынмана не имеет поддержки в народе, а также то, что в стране велико влияние левых сил.

Для борьбы с последними (а значит и для укрепления сепаратного южнокорейского государства) 20 ноября 1948 г. был издан «Закон об охране государства» (Кукка поанбоп). В течение 1949 г. в рамках реализации этого закона были арестованы 118 621 человек, из них 16 — члены Национального собрания Республики Корея.

Однако подобные репрессивные меры Ли Сынмана, поддерживаемого находившимися в то время в Южной Корее американскими войсками, не подавили стремление южнокорейского народа жить в единой свободной стране, в которой реализовывались бы принципы социальной справедливости. После провозглашения сепаратной Республики Корея по всей стране развернулось партизанское движение. Наибольшую активность партизаны проявляли в горных районах южной части Корейского полуострова — в провинциях Кёнсан, Чолла, а также на острове Чечжудо. Партизанское движение приобрело поистине массовый размах. Только за апрель 1950 г. в Южной Корее произошло 2948 партизанских выступлений с числом участников порядка 65 тыс. человек.

Недовольные лисынмановским режимом партизаны, выступления которых отличались все большей организованностью и слаженностью действий, легко могли стать силой, способной свергнуть существующую власть. Такой поворот событий был тем более возможен, что после провозглашения Республики Корея здесь жил и вел активную деятельность глава Партии независимости Кореи, бывший председатель Временного правительства, популярный в народе Ким Гу. Он мог стать фигурой, консолидирующей оппозиционные силы. В январе 1949 г. Ким Гу в очередной раз потребовал вывода из Кореи «всех иностранных войск» (т. е. американских, поскольку из северной части Корейского полуострова советские войска уже ушли). Поэтому неудивительно, что 26 июня 1949 г. молодой офицер корейской армии Ан Духи, придя на официальную встречу с Ким Гу, предательски убил его несколькими выстрелами из пистолета. Следовал ли Ан Духи чьему-либо указанию сверху, или нет — неизвестно. Однако примечательно, что осужденный впоследствии Ан Духи в годы Корейской войны был освобожден и продолжил службу в вооруженных силах Республики Корея.

Таким образом, на рубеже 1940-1950-х годов Ли Сынман начал проводить политику укрепления своей власти путем постепенного подавления оппозиции. Недаром время правления Ли Сынмана получило в Южной Корее определение «диктатуры».

В экономической сфере Ли Сынман не торопился с проведением экономических реформ, что также являлось одной из причин массового недовольства его политикой. В силу географического положения и природных особенностей южная часть Кореи издавна являлась житницей страны. Здесь проживала большая часть населения страны, занимавшаяся главным образом земледелием. Поэтому самым насущным для Южной Кореи был вопрос проведения земельной реформы. В то время как в Северной Корее земельная реформа была осуществлена еще в марте 1946 г., в Южной Корее и после провозглашения Республики Корея аграрный вопрос продолжал находиться в стадии «обсуждения».

В принципе, земельная (как и любая экономическая) реформа не могла начаться в Южной Корее до 1948 г. по той простой причине, что бывшая японская собственность на землю и предприятия продолжали оставаться в руках Американской военной администрации. «Соглашение об урегулировании финансовых и имущественных расчетов» между Американской военной администрацией и новым правительством Южной Кореи было подписано только 11 сентября 1948 г. При этом 513 предприятий и 839 объектов недвижимости должны были быть распроданы частным лицам (всего 2268 объектов продажи), а остальное переходило под управление лисынмановского правительства. Сами США бесплатно получили ряд земельных участков и несколько крупных зданий, которые должны были обеспечивать нужды американского военного присутствия в Корее.

Обсуждение земельной реформы в Национальном собрании происходило вплоть до 21 июня 1949 г., когда закон, наконец, был принят. Однако опубликован он был только 25 марта 1950 г. Тогда же и началась земельная реформа. Если в Северной Корее государство не предоставляло компенсации за изымаемые у крупных и средних землевладельцев «излишки» земли сверх установленных норм, то в Южной Корее за земли, возвращаемые в казну, выдавались облигации Корейского банка. Норма не возвращаемой земли устанавливалась в 3 чонбо (около 3 га). В Северной Корее земли раздавались также бесплатно, а в Южной — «распределялись» с обязательством выплачивать установленную сумму порядка 150% среднего урожая с полученной земли в течение пяти лет. Иными словами, крестьяне были обязаны оплатить стоимость получаемых земель.

В исторической литературе, как в отечественной, так и в корейской, в том числе и в современной южнокорейской, итоги земельной реформы, завершившейся почти через год после ее начала, оцениваются весьма отрицательно. Реформа оказалась выгодной только крупным землевладельцам. Слишком долгое обсуждение проекта земельной реформы позволило крупным землевладельцам заранее разделить свои владения на мелкие участки и «подарить» или «продать» своим родственникам или даже заключить фиктивные сделки купли-продажи земли со своими арендаторами. В результате из 1 млн 440 тыс. чонбо земли, обрабатываемой в конце 1945 г. арендаторами, только около 550 тыс. чонбо оказались задействованными в процессе перераспределения. К тому же многие «новые владельцы» из бедных крестьян, будучи не в состоянии оплатить «полученные» наделы, перепродавали их, снова становясь арендаторами.

По поводу остальных аспектов экономической ситуации первых лет существования Республики Корея даже специальная корейская экономическая литература часто не содержит конкретных данных. Говорится лишь о том, что правительством была поставлена цель восстановления экономики страны, но эта цель практически никак не реализовывалась. Наверное, она и не могла быть осуществлена. Если Советский Союз с его плановой экономикой всегда мог выделить средства и специалистов для помощи союзному государству, то США в принципе не могли заставить предпринимателя вкладывать средства в бедную страну, сотрясаемую народными волнениями и имеющую слабо защищенные северные границы, за которыми находились враждебные КНДР и СССР. А с 1 октября 1949 г. к этому лагерю присоединился коммунистический Китай.

В то же время нельзя сказать, что Южная Корея была «брошена» США «на произвол судьбы». После того как 15 августа 1948 г. было объявлено о создании национальных вооруженных сил[299], 5 мая 1949 г.— флота и 1 октября 1949 г. — военно-воздушных подразделений, США по мере возможности и необходимости старались помочь своим южнокорейским союзникам в организации и вооружении национальной армии. 24 августа 1948 г. было заключено корейско-американское Административное соглашение, согласно которому забота о безопасности и обороне Республики Корея ложилась на плечи расквартированных там американских вооруженных сил. В сентябре 1948 г. было открыто военное училище сухопутных войск. После окончательного вывода вооруженных сил США из Южной Кореи в июне 1949 г., там осталось 500 человек военных советников, продолжавших оказывать помощь в укреплении национальных вооруженных сил. 26 января 1950 г. между США и Республикой Корея было подписано «Корейско-Американское соглашение о помощи во взаимной обороне», согласно которому США обязывались оказать определенную военную помощь, характер которой был конкретизирован позже на дополнительных совещаниях, проводившихся в марте 1953 г. Действительно, к 1950 г. США поставили в Южную Корею военной техники на сумму в 205,2 млн долларов. Это были автоматические винтовки, пистолеты, гаубицы, самолеты, военные корабли и т. п.

И, тем не менее, к середине 1950 г. южнокорейская армия была намного слабее, чем армия КНДР. В ее состав входило лишь 8 дивизий пехоты общей численностью 94 974 человека, что было в 2 раза меньше, чем в Северной Корее. У Южной Кореи не было ни одного танка, только 27 бронемашин, в то время как у Северной — целых 242. В авиации Южной Кореи насчитывалось только 22 самолета, из них половина учебных, в то время как у Северной — 210. В артиллерии в количественном отношении в армиях Юга и Севера был относительный паритет. Однако, в отличие от Северной, у Южной Кореи не было крупнокалиберных орудий.

Таким образом, несмотря на помощь США, южнокорейские вооруженные силы значительно проигрывали Корейской народной армии по боевой силе и технике.

Ко всему прочему, выборы в Национальное собрание, проводившиеся 30 мая 1950 г., закончились поражением сторонников Ли Сынмана, которые смогли получить лишь 53 места в парламенте из 186. При этом новая лисынмановская «правящая» Корейская гражданская партия (Тэхан кунминдан), спешно созданная 21 ноября 1949 г., получила всего 24 места.

В дополнение к этому, постоянные не прекращавшиеся выступления партизан в южных провинциях, выражавшие общенародное недовольство политикой Ли Сынмана, делали дальнейшее существование Республики Корея в рамках правящего режима практически невозможным. На Корейском полуострове назревала новая война.

Глава 3. КОРЕЙСКАЯ ВОЙНА 1950-1953 ГОДОВ

[295] В исторической литературе 1990-х годов нередко встречается утверждение или предположение о том, что во время данного визита Ким Ирсен будто бы обсуждал с И. В. Сталиным «возможность нападения на Юг», хотя никаких документов, подтверждающих данное предположение, не приводится.

[296] Нередко в исторической литературе факт усиления вооруженных сил КНДР связывают с событиями будущей Корейской войны 1950-1953 гг., трактуя его исключительно с точки зрения «подготовки к будущей войне». При этом упускается из виду, что на протяжении предшествующих полутора сотен лет вопрос реорганизации и усиления корейской армии как оплота независимости и суверенитета страны оставался одним из самых важных для всех корейских правителей.

[297] Иногда его имя записывают как Чхве Рин, что связано с особенностями корейской графики первой половины XX столетия.

[298] Автор настоящей монографии не ставит своей задачей оправдывать политику Ли Сынмана. Однако, наверное, в суде над «национальными преступниками» все было не так просто. Некоторые из осужденных были в свое время соратниками Ли Сынмана в борьбе за независимость страны. Сам Ли Сынман все это время находился в эмиграции в США. Осужденные же не покинули Корею. В последние годы японской колонизации известным борцам за независимость трудно было сохранить свою жизнь, кроме как смирившись или даже сотрудничая с японцами.

[299] В связи с этим в литературе еще встречается указание на «Закон о создании национальных вооруженных сил» (Куккун чочжикпоп) от 30 ноября 1948 г.