История Кореи: с древности до начала XXI в.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С помощью своего ближайшего ученика Лим Бёнчхана (1851-1916) в июне 1906 г. в районе Тхэина Чхве Икхён собрал группу повстанческих войск из 80 человек и направился к югу. Когда бойцы его Армии справедливости атаковали японские и правительственные войска в районе города Сунчхан, число повстанцев доходило уже до 400 человек. Однако и здесь партизаны потерпели поражение в боях с превосходящими силами противника. Сам Чхве Икхён и Лим Вёнчхан были схвачены и отправлены в ссылку на японский остров Цусима. Чхве Икхён в знак протеста против японской политики в Корее отказался принимать «пищу врагов» и умер.

Однако не всегда выступления Армии справедливости заканчивались поражением. Так, Син Дольсок, выходец из простонародья, сумевший собрать около 3 тыс. человек, успешно вел партизанскую деятельность в горных районах провинций Канвон и Кёнсан.

Несмотря на общую тенденцию поражения в выступлениях армии Ыйбён в 1905-1906 гг., деятельность повстанцев становилась примером неподчинения японской колониальной политике, создавала «традицию» вооруженного сопротивления.

Поэтому когда в 1907 г. был силой смещен с трона Император Кочжон, а затем новый Император издал указ о роспуске всех корейских войск, корейцы моментально ответили новым подъемом антияпонской вооруженной борьбы. Это стало началом третьего этапа выступлений Армии справедливости 1907-1911 гг., который называют «Ыйбён [года] ноилш», т.е. 1907 г.

Новая волна вооруженных антияпонских выступлений началась в столице, когда правительственные войска, узнав об указе о роспуске армии, решили ему не подчиняться и завязали уличные бои с японскими войсками. Выступление столичных гарнизонов было поддержано в провинции. В рядах бойцов армии Ыйбён находились как бывшие солдаты, так и крестьяне, торговцы, шахтеры, т. е. самые различные слои населения. Поэтому главной особенностью третьего этапа выступлений Армии справедливости было то, что в них участвовали не просто стихийно поднявшиеся на борьбу, плохо вооруженные непрофессионалы, но и представители бывшей кадровой армии, имевшие более или менее современное вооружение — ружья и пушки. Кроме того, впервые за всю историю выступлений армии Ыйбён отряды повстанцев, действовавшие в центральной и южной частях Кореи, подчинялись единому центру, их действия были скоординированы и имели общую цель — взятие Сеула и изгнание японцев из страны.

Во главе Армии справедливости встал Ли Инъён (1867-1909). Он не был профессиональным военным, но принимал активное участие в выступлениях отрядов Ыйбён с 1895 г. Второе лицо в объединенной Армии справедливости — Хо Ви (1855-1907)[241] был представителем янбан. Он также участвовал в движении Ыйбён с конца XIX столетия, однако, в отличие от Ли Инъёна, занимал довольно высокое положение при дворе Императора Кочжона. Ставка Ли Инъёна, собравшего под своим командованием около 10 тыс. человек, находилась к юго-востоку от Сеула, в городе Вончжу провинции Канвон, а ставка Хо Ви, имевшего под своим командованием около 300 человек, — в Пхочхоне, к северу от Сеула. В декабре 1907 г. две группировки Ыйбён соединились под городом Янчжу, в северных предместьях Сеула. Вся повстанческая армия была разделена на 24 «войска». Из них 3 тыс. человек были бывшими кадровыми военными.

Перед началом похода на Сеул в иностранные консульства было отправлено обращение от имени командующего Армией справедливости, в котором объяснялись цели и задачи Ыйбён, а также содержалась просьба к представителям иностранных держав оказать поддержку, в том числе материальную, справедливой борьбе корейского народа. В январе 1908 г. войска Армии справедливости двинулись на Сеул. Первое столкновение с японцами произошло примерно в 12 километрах от городских Восточных ворот (Тондэмун) и закончилось поражением Ыйбён. К тому же у верховного главнокомандующего Ли Инъёна в это время скончался отец. Следуя корейской традиции соблюдения траура по родителям, он должен был отказаться от всякой деятельности. Поэтому Ли Инъён передал управление войсками Армии справедливости Хо Вй, а сам вернулся на родину. Поход на Сеул сорвался, и единого руководства всеми силами Ыйбён с тех пор уже не было. Отдельные подразделения Армии справедливости начали самостоятельную деятельность по всей стране. Так, на севере страны, независимо от Ыйбён Ли Инъёна, в провинции Хамгён действовали партизанские отряды выходцев из простонародья Хон Бомдо (1868-1943) и Чха Досона(?).

По приблизительным оценкам, число корейцев, сражавшихся в Армии справедливости в 1908 г., доходило до 70 тыс. Однако уже в 1909 г. численность Ыйбён уменьшилась до 25 тыс. человек, в 1910 г. — менее 2 тыс., а в 1911 — чуть более двух сотен. Такое резкое сокращение вооруженного антияпонского движения на территории Кореи объясняется особой жестокостью японцев, проявленной при подавлении партизанского движения. В частности, в тех районах, которые считались местом базирования отрядов Армии справедливости и где крестьяне помогали своим вооруженным соотечественникам, японцы совершали массовые казни, изымали продовольствие, сжигали целые деревни. В результате, с одной стороны, отряды Ыйбён лишались мест материальной и моральной поддержки, а с другой — сами крестьяне боялись поддерживать вооруженную антияпонскую борьбу. Считается, что в результате подобных карательных мероприятий погибли или получили ранение около 50 тыс. человек.

Таким образом, к 1911 г. Армия справедливости прекратила свою деятельность на территории Кореи, однако она не исчезла бесследно. Остатки повстанческих войск переправлялись на территорию сопредельных России или Китая, в которых к тому времени уже действовали отдельные отряды корейских партизан, совершавших эпизодические рейды в пограничные районы Кореи. В России бывшие повстанцы Ыйбён создали Армию независимости (Тоннип кун) под предводительством Хон Бомдо. На первых порах Россия не препятствовала ее существованию в надежде на то, что Армия независимости поможет сдерживать возможную японскую экспансию на Дальний Восток.

И все же корейский народ не смирился с фактом японской колониальной экспансии, ожидая удобного момента для того, чтобы снова подняться во имя обретения самостоятельности. Такой случай представился в 1919 г.

Глава 9. ПЕРВОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ ПОСЛЕ ЯПОНСКОЙ АННЕКСИИ КОРЕИ. ПЕРВОМАРТОВСКОЕ ДВИЖЕНИЕ 1919 ГОДА

Первое десятилетие после японской аннексии Кореи стало временем окончательного становления японского колониального режима. Однако именно в этот период в Корее назрело самое мощное за всю историю колонизации движение за независимость, охватившее все слои населения, всю территорию страны. Одновременно с требованием независимости в общественном сознании стало зарождаться представление о будущем государственном устройстве Кореи как республики. В этом смысле Первомартовское движение уже заключало в себе отдельные элементы буржуазно-демократической революции. И в то же время оно стало последним крупным организованным актом сопротивления японской колонизации на территории самой Кореи. С 1920-х годов движение за независимость страны во многом переместилось за границу: в Россию, Китай, США.

Колониальная политика Японии в Корее и движение за независимость 1919 г. достаточно подробно описаны в работах отечественных историков — Н. В. Кюнера, Ф. И. Шабшиной, В. И. Шипаева и др.[242]

В корейской историографии Первомартовскому движению посвящено огромное количество работ, что объясняется тем особым значением, которое оно занимает в истории Кореи[243]. В Республике Корея (Южная Корея) 1 марта является общенациональным праздником и объявлено нерабочим днем.

§ 1. Корея в 1910-1919 годах

Для того чтобы понять, что подвигло корейцев к такому масштабному выступлению за независимость в 1919 г., необходимо хотя бы в общих чертах познакомиться с корейской историей предшествующих девяти лет, т. е. со времени аннексии Кореи до начала народного движения.

Указом № 319 японского Императора от 29 августа 1910 г. в Корее было учреждено генерал-губернаторство во главе с генерал-губернатором — японцем, имевшим соответствующий военный чин. Первым генерал-губернатором Кореи стал Тэраути Масатакэ, бывший ранее генеральным резидентом Кореи. Одновременно название новой «японской территории», как уже упоминалось, было заменено с Тэхан («Великая Хан») на Чосон («Утренняя Свежесть»). Таким образом, название должно было понизить статус Кореи.

Буквально с первых дней после юридического оформления аннексии Кореи Япония приступила к осуществлению политики, которую в отечественной литературе именуют «военное управление», или «военная диктатура». Дословный перевод термина, обозначающего эту политику, звучит так: «политика ограничения военными [мерами]» (мудан чончхи).

30 сентября 1910 г. был обнародован указ о новой системе управления, согласно которой вся полнота власти в Корее отныне принадлежала генерал-губернатору. Ему подчинялись все органы государственного управления. Формально генерал-губернатор был подотчетен японскому Императору, но в своих решениях он был независим от японского правительства. Генерал-губернатору принадлежала вся полнота административной власти, в его ведении находились полиция и армия, он имел право назначения на должности и снятия с них, право издания законов.

Местное управление было сосредоточено в руках японских губернаторов 13 провинций Кореи и японских начальников округов, уездов, областей. В очередной раз подверглись реформированию суды и полиция. При этом интересно отметить, что примерно половину полицейских составляли корейцы. Полиция пользовалась неограниченным правом входить в любые помещения, выступать в суде в качестве обвинителя и даже совершать «ускоренные приговоры» безо всякого суда и следствия.

Была изменена система образования. Новая программа ориентировалась на искоренение или по меньшей мере игнорирование корейской культуры. Из корейских учебных заведений были оставлены лишь старинная конфуцианская академия Сонгюнгван, а также Хансонская (т. е. Сеульская) педагогическая школа и Хансонская школа иностранных языков. Закрылось большинство корейских газет, в том числе и те, что издавались на японском языке. Из почти двух десятков газет были оставлены лишь две: «Кёнсон илъбоъ («Столичная газета») и «Мэилъ синпо» («Ежедневная газета»), и то в основном для того, чтобы доводить распоряжения японской администрации до населения.

Для реализации планомерного экономического подчинения Кореи при японском генерал-губернаторстве были учреждены особые органы, такие, как Управление железных дорог, Управление связи, Временное управление по инспектированию земель. В сентябре 1910 г. был опубликован указ об обследовании земель, чтобы «неучтенные» земли, т. е. те, владельцы которых не могли подтвердить прав владения документально, перевести в собственность генерал-губернаторства. В результате подобной политики за первое десятилетие японской колонизации Кореи в японскую собственность перешло различными путями около 40% всех пахотных земель Кореи и 50% ее лесов.

В декабре 1910 г. был издан закон об акционерных компаниях (действовавший до 1920 г.), который делал практически невозможным для корейцев открытие новых предприятий. Этот закон наглядно демонстрировал, что «соединение» Кореи и Японии произошло отнюдь не в интересах «двух стран». Японское управление в Корее нисколько не улучшало, а, наоборот, делало жизнь корейского народа все хуже и хуже. Так, например, в 1916 г. уровень средней заработной платы корейского наемного работника в Сеуле понизился на 24%, по сравнению с 1910 г., а уровень цен вырос на 29%. Особенно обострилось положение в Корее в период с 1917 по 1919 г. За это время более чем в четыре раза возрос уровень экспорта и импорта. Учитывая то, что корейская промышленность, торговля, сельское хозяйство находились в руках японцев, указанные цифры обозначают не рост собственно корейской экономики, а развитие японской экономики на территории Кореи путем ужесточения эксплуатации местного населения. Действительно, в тот же промежуток времени только в Сеуле цены на товары выросли в 2,3 раза.

И тем не менее среди западных исследователей встречаются такие, кто наблюдает некоторые положительные последствия японской колонизации для Кореи, в частности, в связи с развитием промышленности, сельского хозяйства и инфраструктуры[244]. Действительно, колонизация Кореи индустриально развитой Японией требовала определенной модернизации всех корейских институтов. Для этого нужно было хотя бы в ограниченной степени повысить общеобразовательный уровень корейцев. Объективным следствием этого явилось дальнейшее пробуждение национального самосознания корейцев, которое приобрело новые формы цивилизации начала XX в.

После юридического оформления колонизации Кореи Японией активизировала свою деятельность подпольная патриотическая организация «Новое народное собрание» (Синминхве), созданная еще в 1906 г. Ан Чханхо (1878-1938). В свое время Ан Чханхо участвовал в деятельности Общества независимости, в 1900-1906 гг. находился в США. «Новое народное собрание» имело свой печатный орган — «Ежедневную газету Великой Кореи» («Тэхан мэилъ синпо»). В 1911 г. японские колониальные власти обвинили руководителей Синминхве в том, что они якобы были причастны к подготовке покушения на генерал-губернатора Тэраути Масатакэ, которое планировал совершить в декабре 1910 г. Ан Мёнгын, дальний родственник Ан Чжунгына (в 1909 г. застрелившего Ито Хиробуми). В 1911-1912 гг. было арестовано около 600 патриотов, частью состоявших в Синмнихве, частью входивших в корейские протестантские организации, из них 105— предъявили официальное обвинение. Суд начался в июне

1912 г. Несмотря на то, что 99 человек были признаны невиновными, с этого времени Синминхве практически прекратило свое существование. Однако в 1913 г. в провинции Кёнсан была создана новая подпольная организация, «Отряд возрождения» (Кванбоктан). В 1916 г. она была переименована в «Общество возрождения Великой Кореи» (Тэхан кванбокхве). Общество имело более 200 человек постоянных членов и отделения в корейских провинциях. Однако по доносу в японскую полицию 37 человек руководителей были схвачены. Многие члены общества бежали в Маньчжурию. Японцам удалось уничтожить Тэхан кванбокхве.

В то же время по всей стране возникало множество более мелких патриотических организаций, таких, как «Организация самостоятельности» (Чариптан; основана в 1916 г.), «Организация корейской революции» (Чомёндан; 1915г.), «Общество самостоятельного прогресса» (Чачжинхве; 1918 г.), а также ряд других. Японской полиции было труднее их обнаружить.

Но, по-видимому, наибольшее значение в организации патриотического антияпонского движения имели легальные массовые общественные организации — корейские протестантские церкви и новая корейская религия чхондогё («учение Небесного пути»), переименованная в 1905 г. из тонхак третьим патриархом религии Сон Бёнхи (1861-1922), а также несколько измененная им в идейном плане. Религия чхондогё, призывавшая любить одинаково всех людей, приравнивая их к божествам, была официально разрешена японской администрацией.

Заметную роль в активизации корейского движения за независимость сыграли также события мирового масштаба. Здесь можно говорить об особой роли Октября 1917 г.[245] В южнокорейской исторической литературе, по понятным причинам, о влиянии революционного движения в России предпочитают часто не упоминать. А ведь именно после Октябрьской революции многие малые нации получили независимость и создали самостоятельные государства (Финляндия, страны Балтии).

В конце января 1919 г. президент США Вудро Вильсон в пункте 5 своего послания Конгрессу провозглашал право народов на самоопределение и обретение независимости. В том же 1919 г. в Париже созывалась мирная конференция, на которой Корея могла бы заявить о своем желании восстановить независимость. Многие корейские патриоты, боровшиеся за независимость страны, с конца XIX в. получали поддержку США и надеялись на американскую помощь и в будущем.

[241] Ряд южнокорейских справочных изданий, например, известная «Новая энциклопедия корейской истории» Ли Хончжика, указывают на 1885 г. как на год рождения Хо Ви (С. 1504).

[242] Подробнее см.: Кюнер Н. В. Статистико-географический и экономический очерк Кореи, ныне японского генерал-губернаторства Чосон. Владивосток, 1912; Шабшина Ф. И. Народное восстание в Корее 1919 г. М., 1952 (2-е изд., перераб.: М., 1958); Шипаев В. И. Корейская буржуазия в национально-освободительном движении. М., 1966; Первомартовское движение за независимость Кореи 1919 г. Новое освещение: Сб. ст. М., 1999.

[243] В частности, с одним из изданий можно познакомиться в переводе на русский язык (см.: Чан Дснсэён. Первомартовское движение 1919 г. и корейская протестантская церковь. М., 1997).

[244] См., напр.: Jones L. Р., Sаkong Il. Government, Вusiness аnd Еnterpreneurship in Есоnomic Development: Тhе Коrеа Саsе. Саmbridge, 1980. Р. 28.

[245] См. издания советских лет, а также статью: Ванин Ю. В. Октябрьская революция 1917 года в России и ее взаимосвязь с Первомартовским восстанием 1919 г. в Корее // Первомартовское движение за независимость Кореи 1919 г. Новое освещение.