Нежные кузины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А Клементина не дала себя осмотреть. Но призналась, что пониже спины у нее появились два симметричных ожога в форме буквы Z. Другие женщины пострадали меньше. Клер даже уверяла, будто она ничего не почувствовала, но при этом надела платье с высоким воротом, чтобы скрыть сорок четыре красных пятнышка, тайну которых знали только она и ее жених.

Что касается слуг, то вопросы доброго доктора о форме и местонахождении предполагаемых ожогов вызвали у них приступ буйного веселья. Они ничего не стали рассказывать, но утверждали, будто эта ночь была лучшей в их жизни и им хотелось бы, чтобы грозы не прекращались. При этом от них сильно пахло горелым.

Шарль постепенно перестал заикаться. Клер купила пижаму. Профессор, получив новую комнату, тайно принялся восстанавливать там лабораторию. Аньес по-прежнему изводилась из-за счетов и ипотечного долга. Эдуар каждый вечер слушал радио: его интересовали только слухи о надвигающейся войне. Он велел отнести в химчистку свою форму майора кавалерии.

Клементина днем зачитывалась романами плаща и шпаги. А вечером ждала своего таинственного гостя. От такого времяпрепровождения у нее началась бессонница — и незнакомец перестал появляться. Тогда Клементина поняла, что это был только сон. Она вызвала доброго доктора, который прописал ей снотворное, и любовник в черном плаще стал приходить снова.

Месье Лакруа каждый вечер делал себе ингаляцию и переживал вторую молодость. Анжель по-прежнему потрошила на кухне цыплят, напевая «Маринеллу». Теперь она оставляла печенку и горлышко для Матье.

Антуан служил Жюстине с удвоенным рвением, тем более, что профессор Гнус перебрался в новую комнату, в другом конце замка. Лизелотта по-прежнему купалась в пруду нагишом и понапрасну ждала почтальона, который из предосторожности изменил маршрут.

Жюлиа по-прежнему мечтала о несбыточной любви, о красавце-женихе кузины Клер. Она где-то вычитала, что в подобных обстоятельствах полагается умереть от истощения. И она стала есть очень мало, у нее начались обмороки по ночам, среди сна, а утром, смотрясь в зеркало ванной комнаты, она мрачно следила за тем, как прогрессирует ее недуг. По ее мнению, это происходило недостаточно быстро.

Жюльен изведал в полной мере, что значит быть отвергнутым. Он страдал молча. В письме одному своему однокласснику он рассказал о том, как они с Жюлиа любят друг друга. А в середине августа этот одноклассник написал Жюльену, что родители разрешили ему поехать на несколько дней в Сен-Лу. Смертельно напутанный, Жюльен вынужден был сочинить какую-то отговорку, чтобы одноклассник раздумал приезжать. Иначе весь коллеж узнал бы о его несчастье и о том, что все это время он лгал.

У Пуны все было проще. Она любила Жюльена так же безответно и безмолвно, как Жюльен любил Жюлиа. Ей было двенадцать лет, и она понимала, что для кузена она была и осталась маленькой девочкой, младшим товарищем. А иногда и поверенной его тайн, — это причиняло ей боль, но она была счастлива побыть рядом с ним, даже когда он говорил ей о Жюлиа. Она ни на что не надеялась. Она знала, что в один прекрасный день каникулы кончатся, и ей было грустно. Но она старалась держаться с кузеном как маленькая девочка, веселая, озорная девчушка, раз она нравилась ему именно такой.

В замке готовились к большому празднику по случаю шестнадцатилетия Жюлиа. Тетя Адель заказала в городе пирожные и мороженое. А именинный торт Жюстина непременно хотела испечь сама.

Война с Германией казалась теперь неизбежной, это был вопрос нескольких дней, и этот праздник, возможно, последний праздник мирного времени, приятно отвлекал от мрачных мыслей. Каждый хотел запастись толикой беспечности, чтобы не остаться совсем безоружным перед надвигавшейся бедой.

Жюлиа станет маленькой принцессой этого чудесного дня, дня без грядущего утра. Она была счастлива и взбудоражена. Она думала о подарках, которые получит, о друзьях, которых она пригласила, о платье, которое она наденет. Она знала, что Шарль не сможет устоять перед такой красотой. Он женится на Клер, потому что так надо, но сердце его будет разбито, а душа переполнена безнадежной страстью к маленькой принцессе.

В ночь накануне праздника Жюлиа не спалось. Ей это было даже кстати: круги под глазами были в моде и вполне соответствовали ее восхитительно удручающему положению.

Несмотря на приоткрытое окно, в комнате было душно. Жюлиа откинула одеяло. Уже два месяца она не надевала ночной рубашки. Она возбуждалась, чувствуя себя обнаженной в этой целомудренной девичьей постели. И в полудреме, не понимая, что делает, она не раз касалась золотистых завитков ниже живота, ее палец попадал во влажную борозду, края которой набухали и увлажнялись, и из этой лампы Аладдина возникал, подобный облаку, образ Шарля.

На рассвете Жюлиа, все еще витавшая в сумерках полусна, услышала в соседней комнате, комнате Клер, долгий стон. Как ей показалось, это был призыв о помощи, полный безысходного страдания и тоски. Жюлиа села и прислушалась. Быть может, это ей приснилось? Нет! Жалобный, протяжный стон раздался снова, его было отчетливо слышно в тишине уснувшего дома.

Клер было плохо! Клер звала на помощь! Жюлиа быстро накинула ночную рубашку. Она злилась на себя! Она никогда не простит себе, что видела во сне Шарля, в то время как бедняжка Клер, быть может, уже…

Мучимая стыдом и раскаянием, Жюлиа выбежала в коридор и ворвалась в комнату Клер.

Шарль! Спина Шарля! Его ягодицы! А ниже… да, это была голова! Голова, волосы, рот Клер!

Но где же голова Шарля? Там? Между ногами Клер? И все это шевелилось, неуклюже ворочалось, словно бы нехотя разделяясь надвое!

О! Мерзкое, нелепое зрелище! Жюлиа застыла на пороге. Теперь она видела две головы, голову Шарля и голову Клер, которые как будто пытались отыскать свои тела. Гадкая мешанина! Постыдная путаница!

И ни единого слова! Ни единого вздоха! Перед Жюлиа были две причудливые статуи, которые таращились на нее невидящими глазами!

Жюлиа отпрыгнула назад и хлопнула дверью. А потом, закрыв лицо руками, задыхаясь от изумления, отвращения, разочарования, убежала к себе в комнату и заперлась там.

Эдуар заканчивал одеваться, Аньес считала перед зеркалом морщины. Надевая носки, Эдуар говорил о неотвратимости войны. Это было неизбежно, более того, это было необходимо: пора было раз и навсегда покончить с герром Гитлером! А молодежь понятия не имеет о войне! Вы только представьте, дорогая! Вчера наш маленький Шарль уверял меня, что исход предстоящей войны будут решать танки и авиация. Эту теорию придумал какой-то там полковник, не то Годоль не то Гедуй. Слышите, дорогая? Авиация! Танки! Как будто на высоте три тысячи метров можно воевать! Это же несерьезно! Они только все испортят своими дурацкими машинами! В августе четырнадцатого я понял: война — это кавалерия! Заряжай! Сабли наголо! Черт побери, надо было видеть нас!

Аньес слушала, похлопывая себя по щекам.

В комнате Жюльена Пуна намазывала ему лицо жирным кремом телесного цвета. Жюльен жаловался, что крем стягивает кожу и пахнет прогорклым маслом.

— Ты не слишком много намазываешь? Может, надо меньше?

— Столько, сколько надо, — с видом знатока решительно заявила Пуна.

— И тогда не будет видно прыщей?

— Конечно нет! Мама мажется этим кремом, чтобы скрыть морщины, а морщины гораздо заметнее прыщей!

Затем она достала позаимствованную у матери пудреницу, и вокруг лица Жюльена образовалось розовое облако.