Зажигалка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Выяснилось, что, кроме этой жуткой неожиданности, еще их терзает вопрос, кто же убил эту кретинку и почему? Сама она не могла с собой покончить, ведь не пила, наркотиками не увлекалась, психика устойчивая, с чего ей кончать с собой? Никогда не проявляла никаких склонностей к самоубийству. Нет, ее прикончили, но кому это понадобилось? Ведь ничего не украдено, насколько они успели заметить, самый дорогой предмет — китайская ваза из жадеита стоит по-прежнему на полке, оба телевизора, видео, радиоприемник тоже в наличии. И в квартире не замечен беспорядок, ворюги там не копались.

Главное же, нашла дуреха время, когда помереть — успела продать свою недвижимость. Этот Майда давно поджидал свой час. А ведь они хотели обменяться с ней: отдать ей квартиру за дом с садом, глупо поступили, следовало ей раньше об этом сказать или даже часть денег предложить…

Да нет же, хорошо, что никаких денег ей не дали, ведь это была бы только договоренность на словах. А те деньги, что они у нее одолжили? Как теперь быть, ведь об этом никто не знает, разве что Кшевец, но он на эти деньги никаких прав не имеет. И вообще, что происходит с долгом, если кредитор умирает? Наследников у Вивьен никаких нет.

И что вообще этот Мирек может знать? Позвонить ему, что ли? Во всяком случае, не сейчас, этот тип склонен и к шантажу, а наша дуреха могла сохранить ненужные бумажки. Интересно, Майда ей все заплатил? Мирек кровно заинтересован в деле, ведь это он доставил товар и знал, что поставляет, так что должен бы держать язык за зубами, но кто его знает?

Часть из всего этого они высказали, перешептываясь вдвоем за столом, часть — после того, как к ним присоединилась хозяйка отеля. Похоже на то, что о кончине пана Мирека никто из них не знал. Впрочем, хозяйка и самого Мирека не знала, только слышала фамилию.

— Судя по атмосфере, — деликатно начала я, — она там уже несколько дней лежала. И я бы не удивилась, если бы они скончались в один и тот же день, в воскресенье.

Юлита сделала ценное замечание: в любом случае, они не поубивали друг друга, слишком большое между ними расстояние.

— Может, их убил один и тот же человек? Сначала одного, потом другую…

Собеслав вспомнил о моей зажигалке и высказал сожаление, что все же не вошел в дом с покойницей, он как-никак имел право разыскивать людей, знавших его брата. Скажем, захотел поговорить с Майхшицкой…

— Вас бы не пустили. Разве что только за порог для идентификации трупа, но не дальше. Прямо ума не приложу, что же теперь делать.

— Я познакомился с полицейским фотографом, — сказал Собеслав. — Возможно, кое-что удастся узнать от него. И вот еще что, Майда… Вы тоже слышали? Мне показалось, Пасечники назвали фамилию Майда. Где-то я уже слышал ее. Надо будет с сестрой поговорить.

— Поговори, поговори, — обрадовалась Юлита. — Может, она что-нибудь знает о зажигалке?

А я высказала предположение, что полиция озолотила бы нас, сообщи мы им все подслушанное из разговора Пасечников. Чуяла я, что чем-то нехорошим от них несет, может, просто контрабанда? Какая жалость, что дело ведет не Гурский. Уж с ним я бы могла поговорить начистоту…

— У нее остались на плечах следы, — сообщил Вольницкому патологоанатом. — Они появились перед смертью, если бы она прожила дольше, превратились бы в синяки…

— А ты не мог бы сказать это по-человечески?

— Ладно, попытаюсь растолковать некоторым бестолковым. Итак, прима — на плечах, противник держал ее крепко и отталкивал…

— А ты откуда знаешь, что именно отталкивал, а не просто держал или тянул к себе?

— По следу большого пальца, самого сильного, если бы тянул, пальцы сложились бы по-другому, вот так… — Он схватил Вольницкого и на нем показал, как именно. Комиссар не сопротивлялся, хотя доктор чуть не загнал его в умывалку. Во всяком случае, расположение оставленных пальцами следов понял. — Второе: следы на грудной клетке… ну, чего испугался? Я больше не собираюсь на тебе демонстрировать.

— Потому что я понял. Я на тебя не бросаюсь…

— О, усек. Правильные ассоциации, опять же — ее отталкивали. В протоколе я тебе всего этого не напишу, но сейчас выскажу частным образом. Итак, следы отталкивания на грудной клетке. И третье — удар! Самое главное. Сильный удар повыше грудины, почти в шею, кулаком. Повреждено дыхательное горло. Этот удар должен был отбросить ее назад с такой силой, что она упала с размаху. Если бы не угодила на угол батареи, ударилась бы затылком, но она грохнулась на чугунную окантовку батареи, так что сломала шейные позвонки. Была жива еще несколько минут, и следы успели появиться, едва заметные, но бесспорные.

— Я тебя правильно понял: на убийцу нападали, он отталкивал нападавшего, пока не потерял терпение — потому и врезал как следует?

— Именно так. Насколько мне известно, нападала женщина? Я не знаю, какая там создалась ситуация, но драки не было, они не дрались. Мне так и представляется баба, которая пристает к мужику, а тот сопротивляется. Джентльмен, чтоб ему… не врезал ей по морде, только, злой как черт, все отталкивался. Вот какая картина вырисовывается.

— Так и напишешь?

— Немного другими словами, но вывод любой дурак сделает однозначный.

Учитывая то, что следователю было уже известно о приставаниях Майхшицкой к садоводу, нарисованная доктором картина ее смерти казалась весьма вероятной.

Теперь он бросился в лабораторию.

В нормальной ситуации он получил бы результаты экспертиз не раньше чем через два дня, но эмоции — дело заразительное, эксперты отложили все прочие дела и выдали Вольницкому результаты вне очереди. Видимо, Вольницкий излучал раздирающее его нетерпение, которое передавалось окружающим. И в результате первую информацию получил еще в тот же день: там действительно был их первый покойник, Мирослав Кшевец!

Больше всего отпечатков пальцев оставила несчастная жертва. Более ранние переплетались со следами какой-то другой женщины с твердыми мозолистыми руками, по всей вероятности уборщицы.

Эти отпечатки чаще всего попадались в ванной, в кухне, на пластиковых рукоятках щеток и метелок с совочками. А самые поздние отпечатки пальцев покойной перемежались со следами пальцев Мирослава Кшевца. Сам он не слишком много их оставил. В основном в ванной, в комнате, немного в кухне. Больше никуда не заходил.

Следы обуви, тщательно обработанные, свидетельствовали о том, что в квартиру вошли два человека, один в женских туфлях на каблуках, второй в спортивной теннисной обуви, после чего обе пары заменила другая обувка: нормальные мужские ботинки на обычной подошве и женские туфли на высоких тонких каблуках с мягкой подошвой, из разряда домашней обуви. Больше всего пол был затоптан в одном месте, приблизительно в середине комнаты, и, если бы не труп на батарее, можно было бы думать, что двое, мужчина и женщина, танцевали на ограниченном участке пола.