Зажигалка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Холера! — вырвалось у меня. — Я тоже помню! Это было в мое время.

— Значит, пани тоже знала об этом случае? Вот, я же говорю — вы меня понимаете, как приятно иметь дело с таким человеком. Вы не представляете, сколько она причинила тогда всем неприятностей, дядюшка чуть концы не отдал. И тут выяснилось, что маленький Богусь умнее своей мамаши. Он сам принялся по мере сил помогать дядюшке на участке, а матери повелел впредь к растениям не прикасаться, а уж если ей очень хочется подлизаться к старику, осчастливливать его какими-нибудь неживыми подарками. Пожалуйста, подари какую-нибудь красивую лампу, вазу или приготовь ему что-нибудь вкусненькое. Следует заметить, что эта баба, хоть и глупая, готовила феноменально. С ее паштетами ничто не могло сравниться. Это Дануся говорит. Ну не было им равных! И шарлотку тоже готовила отличную. Но сами понимаете, есть каждый день из года в год паштет и шарлотку — любому надоест. Тогда подари опять что-нибудь в дом. Какой-нибудь подсвечник особенный, изящное кашпо, иностранные полотенца, потому как наши в то время ни на что не годились. Помните?

— Уж это точно! — горячо подхватила я. — Это я еще как помню! Их надо было сначала выстирать, а уже потом ими пользоваться, они никак не желали вытирать новыми.

Пани Божене беседа со мной явно доставляла удовольствие, ведь я ее так хорошо понимала! Ну она и разошлась. Я же слушала не переводя дыхания.

— А после вонючих растений дядюшка так разъярился, что Бригиду и видеть не мог, а с бедным Богусем обращался как с крепостным работником. Бригида мучилась, уже и не знала, как исправить свою ошибку, ну и привезла дядюшке из-за границы в подарок уникальную столовую зажигалку, очень дорогую. У нас таких вообще не было, а дядюшка был отчаянный курильщик и любил зажигалки, мог себе и золотую купить… Вот только…

Тут она на минуту замолчала, решая, говорить ли дальше, но удержаться уже не могла.

— А что?

— Да ведь большая часть его состояния была в Швейцарии и Америке, и он вовсе не хотел признаться, что такой богатый. В те годы это было опасно. Могли отобрать все, рас… забыла, как это называли…

— Раскулачить?

— Что-то вроде этого. Да и в Сибирь сослать. Данута говорит, жил он более чем скромно, денег не жалел только на растения, а так во всем себе отказывал. Но подарок ему понравился чрезвычайно, очень он его хвалил. И полезная вещь, и красивая, и редкая. И в глаза не бросается. Ну и простил Бригиду за вонючие растения, и благодаря этому в результате Богусь Майхшицкий унаследовал все!

Боже, какие потрясающие сведения! Вот как бывает, информация поступает, откуда не ждешь.

— А что дальше было? Ведь это еще не конец? — с надеждой спросила я. — Где сейчас находится Богусь Майхшицкий?

— Ах, проше пани! А потом начались странные вещи. Хотя, впрочем, и не потом, а как-то сразу все это происходило. Умница Дануся все в своих письмах записала. В ту пору Богусь был еще совсем юным, девятнадцати лет еще не стукнуло, а Бригида, такая глупая, дала ему письменное поручительство или разрешение, не помню, как называется…

— Значит, он женился? — ужаснулась я. — На ком, Езус-Мария?

— Да на такой же соплячке, как и сам он. Девице всего шестнадцать было, пожалуй, еще глупее Бригады. Отец алкоголик, мать давно умерла. Но алкоголик, хотя одной ногой уже был в могиле — ясное дело, из-за водки, печень вышла из строя, — тоже дал дочери разрешение выйти замуж. И даже здраво рассуждал — знал, что скоро помрет, так чтобы дитя-сиротиночка не осталась одна на белом свете, пусть хоть муж у нее будет. А они были знакомы, я говорю об отце-алкоголике и крестном Богуся, дяде Вишневском. Дядя Богуся не любил, на женитьбу бы не согласился, так они оженились втайне, без его ведома. Богусь получил все наследство…

— А отец-алкоголик?

— Умер через неделю после свадьбы. С наследством же началась свистопляска. Богусь был женат, а им никому в голову никакие интерцизы не приходили, они вообще не имели понятия о брачных соглашениях, и не оказалось близкой души, которая научила бы их, как поступать. К тому же все происходило еще при социалистическом строе, там такие вещи не приветствовались. Американское добро они все еще пытались скрывать, и это им удалось, а вот все здешнее имущество отобрали. Дом и огород. Но хитрая Вивьен — а жену Богуся Вивьен звали — как-то вынюхала, что за границей у Богуся имущества еще больше, не иначе как Бригида по глупости ей разболтала. И через два года после свадьбы они уже развелись, счастье еще, что детей не завели, но Вивьен потребовала половину имущества. И видно, была и в самом деле глупа, стала шантажировать Богуся, заявила, что за здешнюю половину имущества она подписывает отказ от всего прочего. А в глупую голову не пришло, что отказывается от миллионов. И вот они провернули какую-то хитрую комбинацию, никто так и не понял, что продают все имущество и делятся поровну. А продали половину. Во всяком случае, Вивьен досталась половина огорода и дом, за него она обязалась выплатить Богусю следуемую сумму — так писала в своих письмах Дануся. Но писала как-то сумбурно, половины не понять. Она и сама не понимала, как это они поделили. И как только договор вступил в силу, Богусь уехал за границу.

— А куда подевалась Бригида?

— У себя. В доме, который оставил дядюшка, она никогда не жила. Но тут как раз разлетелся социалистический строй, один за другим следовали финансовые кризисы, и из писем Дануты следовало: Вивьен продала дом и все остальное, но кусок сада с огородом оставила себе, а также небольшую виллу, которая ей досталась. Бригида продала свою квартиру и сразу уехала к сыну, а тот первый владелец, который после дядюшки все купил, не собирался оставлять недвижимость себе, а предполагал продать с прибылью. И у Вивьен тоже хотел купить то, что у нее оказалось, но та ни за что не хотела продать, неизвестно почему, ведь ей на растения наплевать. Когда это было? Да уже несколько лет прошло, теперь бы ей было тридцать с гаком, пожалуй тридцать четыре. Но в конце концов все же продала, года три назад. Должно быть, деньги понадобились, а земля стала дорожать.

— Минутку! — перебила я Боженку, очень волнуясь. Сама не знаю почему, ведь зажигалка ихняя стояла у меня, и вовсе не ее я искала, а другую, мою. — А дом? Тот, что продали? Она продала его со всем содержимым или забрала вещи?

Боженка не могла дать точного ответа, отговариваясь тем, что всего не запомнила, а уж таких подробностей — и вовсе. Ведь Данута перестала писать письма, а вся наша информация сохранилась лишь благодаря ее письмам. Ну не совсем перестала, просто стала писать меньше, адресаты поумирали, другие исчезали, уехав за границу, она же сама, что тут скрывать, очень постарела. Вот вспомнила относительно дома. Нет, такой уж глупой Вивьен не была, с вещами не продавала. Много вещей из дома забрала Бригида для Богуся, а остальное взяла себе.

Зажигалки наверняка не взяла…

— Скажите, — продолжала я, — а эта Вивьен второй раз не вышла замуж?

— Да вы что! — вскричала Боженка. — Если бы вы ее видели… Я всего один раз видела, но с меня достаточно. До сих пор не понимаю, как он мог жениться на такой, хотя, возможно, в шестнадцать лет она не была такой страшилой.

— Неужели такая страшная?

Собеседница не сразу ответила, вроде бы колебалась:

— Это не так-то легко определить. Вроде бы ничего особо страшного… Знаете, есть женщины, вроде не красавица, ничего в ней особо красивого нет, а все восхищаются. Эта же как раз противоположный случай. Конечно, в ней нет ничего красивого, а то, что есть, все какое-то… короче, любого отпугнет. И вся она какая-то такая… нескладная. Смеется, как старая кобыла на лугу. Пасть раззявит и ревет. Страсть! Извините, что так грубо, но как-то надо же передать ее внешность…

— Что вы, совсем не грубо, я и то поражаюсь вашей деликатности. И очень вам признательна. А случайно не доходили до вас слухи, что она за кем-то сильно приударяла?

— О, откуда вы это знаете? — оживилась удивленная пани Божена. — Почти со времени их развода люди сплетничали, что выискала она себе адониса и из шкуры лезет вон, только бы его заполучить. А он нет и нет. Это происходило уже в последнее время, Дануся тут не очень поможет, я уже говорила, давние знакомые порастерялись, она перестала писать письма. Уже я слышала сплетни, что и кусок сада-огорода Вивьен только из-за своего адониса оставила, он по этой части подвизался, профессия у него такая — устроитель садов. А как только у Вивьен денежки кончились, он и перестал с ней якшаться, перестал к ней приезжать, она потому и продала недвижимость.

— А перед этим подарила ему зажигалку, оставшуюся от старого владельца, — с горечью вырвалось у меня. Нет чтобы вовремя прикусить язык.