Я пересказала вкратце наш разговор, и мы принялись оценивать свои шансы на успех. Я очень надеялась, что мы в конце концов найдем первого владельца второй зажигалки, которую Юлита с паном Ришардом похитили у покойника. От этого человека узнаем о дальнейшей судьбе его зажигалки после того, как он получил ее в подарок от Бригиды. Ведь не могла же Бригида покупать ее для пана Мирека. В то время он был еще школьником, мальчишкам не дарят настольные зажигалки. А вторая зажигалка, возможно, приведет нас и к первой, моей.
— Верьте мне, сейчас эта Боженка звонит своей знакомой, которой, надеюсь, меньше чем сто лет. Впрочем, не исключено, что и сотню перевалила. Мне уже не перезвонит, ведь разговор с такой старушенцией, да еще о наследстве, да к тому же в дни ее относительной молодости займет немало времени. Мне Боженка не решится перезванивать, уже поздно. Но на всякий случай я поставлю телефон у кровати.
— А мне как же, все еще есть необходимость разыскивать общих знакомых? Но все же интересно, каким веком датированы те ваши отходы…
— Не мои, извините, а всевозможных представителей фауны! — обиделась я.
— Да что ж тут обидного? Я у Алиции спрошу. Жалко, не знал о книге, когда был у нее. А могла бы показать, ведь там фотографии…
— Она могла позабыть о книге, занята была другим. Гренландией, сами знаете, все остальное у нее вылетело из головы. А знакомых ищите, ищите, пока вы очень мало кого вспомнили, потрудитесь, повспоминайте…
— Что-то с тобой происходит, — осторожно спросил фотограф, стараясь быть вежливым с начальством. — Похоже, из-за спешки ты немного растерялся.
Вольницкий помолчал, но приходилось признаваться.
— Ты прав, — признал он, — спешка жуткая. К тому же хотелось бы самому… ну да ладно, это мои проблемы. Но сам видишь, сколько всего набралось, а я первый раз остался со всем этим дерьмом один на один, посоветоваться не с кем. Теоретически разбираться со всем этим мы должны были вместе с Метеком, а тот засел на своей охоте на Стегнах, Гурский в отпуске…
— Да ведь вроде бы возвращается через пару дней?
— Вот именно! — с силой вымолвил комиссар и надолго замолк.
И тогда фотограф все понял — комиссару хотелось бы показать себя до появления на работе Гурского. Очень понятное желание, ничего плохого в этом нет. Но именно из-за спешки следователь и погряз во множестве свалившихся на него дел, а посоветоваться действительно не с кем.
— Ну, ладно, выкладывай, что там у тебя, — сочувственно предложил он.
Именно во время общения с фотографом, да и то не сразу, у комиссара в голове начал восстанавливаться какой-никакой порядок, а ведь в самом начале общения был сплошной хаос, что сказалось и в попытках объясниться. Помогали мудрые, наводящие вопросы фотографа, его искреннее желание помочь. И он принялся задавать наводящие вопросы:
— Откуда он возвращался?
— Кто?
— Да покойник же. Ты вот говоришь — только тот вошел в дом, как за ним втиснулся и убийца. А где он был перед тем, как вернуться домой?
Вольницкий молча пялился на друга как баран на очень новые ворота. Отозвался не сразу.
— Гляди-ка, не знаю… Где же он был? Я совсем упустил из виду это обстоятельство, мне оно не казалось таким уж важным.
Фотограф утешил начальство:
— Да наверняка и в самом деле неважно, но для порядка положено это знать…
— Для порядка… Ты прав. Не в забегаловке — ведь был трезвым. И ни одна из его поклонниц не призналась, что он возвращался от нее…
— А не мог он подцепить какую-нибудь новенькую?
— Вполне мог. Постой, полчаса он был у одного такого… позабыл, но у меня записано, они с ним в теннис играли. Никакого сада-огорода покойник ему не делал. Уехал он от этого теннисиста, и больше его никто не видел, до вечера…
От фотографа так легко не отделаешься.
— Он что же, даже не вымылся в доме теннисиста? Не принял душа после тенниса? Все принимают.
— А черт его знает, может, и вымылся. И где был? Поехал куда-то пообедать? Вот и получается, опять я прошляпил, снова придется опрашивать людей. Где он был, кто его видел? По особой грязи не шлепал — обувь свидетельствует. Но в конце концов, домой-то он вернулся живым, так что где был до того — не столь важно.
Фотограф был начеку:
— Но с ним мог кто-то приехать, или отдельно ехал, но сразу за ним, и кокнул его!
— Ну, мог…