Зажигалка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тот, не желая быть невежливым, воздержался от пожатия плечами и ограничился пожатием лишь одним плечом.

— Если речь идет о моем мнении, то я ее хоть в Вислу кину…

— Ну вы даете! — возмутился Тадик. — Это же памятный подарок. А к тому же два трупа. И в Вислу?!

— Так кто едет? И когда?

Сразу четыре человека выставили свои кандидатуры. Я настаивала на своей по причине общего языка. Малгося соперничала с Юлитой на почве вины. Собеслав из чувства ответственности за брата. Пан Ришард сидел тихо, безнадежно надеясь, что чаша сия его минует и удастся избежать ремонта у Пасечников, который ему был очень некстати. Витек же заранее согласен был с решением большинства. Тадик посмотрел на часы и с большой неохотой поднялся. Ему явно не хотелось покидать наше общество.

Перед уходом он попросил все же немного подождать, дождаться результатов обыска у Шрапнеля, потому как тут вовсе не известно, кто крайний и у кого с кем найдется общий язык.

Его совет был воспринят нами с величайшим вниманием.

Сразу же, как все разошлись, я позвонила Беате. У нее никто не подходил к телефону, а сотовый был выключен. Холера!

И спать я отправилась, чувствуя себя последней свиньей.

Экономическая афера освободила Вольницкого от проклятого Шрапнеля, которого он отдал коллегам с искренним удовлетворением. Шрапнель не мог рассматриваться как подозреваемый в убийстве, его алиби не вызывало сомнений. Вечером в воскресенье он находился в городе Радоме, и это подтвердила даже тамошняя дорожная полиция. И все же он был связан с покойным, ведь не без повода Шрапнель так отчаянно названивал Кшевцу, еще не зная о смерти последнего. Он мог много знать об убитом и, в отличие от Вивьен, был жив и давал показания. Так что Вольницкий не совсем выпустил его из рук. Оба отдела полиции обменивались полученной информацией, а кроме того, в обыске резиденции афериста участвовал и человек комиссара. Этим человеком был фотограф, который сам предложил свою кандидатуру и настаивал на ней, что Вольницкого очень удивило и еще больше обрадовало, учитывая абсолютную нехватку рук, ног и голов сотрудников, которую он испытывал все время борьбы за свою победу.

Сидел у него за решеткой, правда, Хенрик Вензел, но комиссар чувствовал, что рано еще почивать на лаврах, и очень нервничал.

Теперь он искал ревматика. Разумеется, из-за дурацкого камфорного масла. Допрошенный на предмет упомянутого масла и вообще ревматизма, Шрапнель клялся на чем свет стоит, что ревматизма у него никогда в жизни не было, нет и, даст Бог, не будет. Семья, знакомые и домашний врач подтвердили: печень — да, давление тоже, но ревматизм — ни в коем случае. Он же, Шрапнель, камфорного масла в жизни не видел и даже не слышал о таком.

В доме Шрапнеля и в самом деле не было обнаружено и следов наличия камфорного масла. И даже фотограф вынужден был это подтвердить, хотя во время обыска он изо всех сил нюхал и направо и налево, а все без толку.

А кроме того, искали обезьяну. И даже дорожная полиция по доброте душевной согласилась поглядывать на проезжающие и стоящие серые «пассаты» в поисках талисмана. Жалко им, что ли? Всего один взгляд.

Очень много времени заняло у следователя установление алиби у всех подозрительных лиц, причастных к делу. Оно отнимало столько сил, что комиссар уже начинал сомневаться, а так ли это важно… Нет, добросовестность заставила довести дело до конца. Обе подозреваемые дамы, не имевшие алиби, оказывается, все же были кое-кем замечены.

Ту, что пошла к гадалке на Саской Кемпе, видела парочка влюбленных, спрятавшаяся в гуще зеленой изгороди у дома гадалки. Парочка, кстати несовершеннолетняя, долго наблюдала за несуразной теткой, сначала толкнувшейся в двери дома гадалки, а потом обежавшую вокруг ее дома. Странная какая-то, не знает, что по воскресеньям гаданье неправильное. Это на полном серьезе объяснила девочка мальчишке, которому такие тонкости были до лампочки. И только благодаря тому, что затронутый несовершеннолетними влюбленными вопрос потом вызвал в школе оживленные дебаты о черной и белой магии, а их случайно услышала классная руководительница, неудачливая гадалка получила свое алиби.

А излишне подвижная дама по непонятным причинам попыталась скрыть свое пребывание в самых разных и весьма контрастных местах. А именно — сначала в костеле, затем в весьма гнусной забегаловке, где к ней попытались подъехать два подозрительных типа, очень и даже очень не склонных к общению с полицией. Когда же их маленько поприжали — признались, разлетелись к бабенке, но та их отшила, и у нее наверняка не было с собой никакого цветочного горшка. Более понятной оказалось попытка подозреваемой отрицать свое присутствие в самом конце улицы Пахоцкой, но там она издалека увидела полицейские машины и сразу же сбежала.

Значит, дамы отпали. Остался Майда, который ссылался на прогулки для здоровья. Невозможно, чтобы в густонаселенном городе, пусть даже и на его окраине, человека никто не заметил, разве что этот человек прилагал все усилия остаться незамеченным. Может, он крался на цыпочках? Полз по-пластунски? В исполнении Майды такое представлялось сомнительным.

Комиссар оказался в безвыходном положении и уже готов был пойти на компрометацию перед судом, выставив в качестве кандидата в убийцы Хеню, или вытащить на всеобщее обозрение спящего кретина, когда его буквально спасла Кася Сажницкая, со дня на день ожидавшая родов. Добрым ангелом слетела она к измученному комиссару, а если быть точной, позвонила ему по телефону.

— Нашла я твой отпечаток, — заявила она. — Приходи — сам увидишь. И поторопись, у меня такое ощущение, что завтра я уже выхожу из строя.

Забросив все дела, Вольницкий помчался к Касе.

Та сочла нужным напомнить комиссару, почему она так рьяно взялась ему помогать:

— Ты знаешь, почему я взялась за это дело, я говорила тебе — у меня слабость к демоническим мужчинам. У самой муж такой, и твой покойник на него смахивал. Интересовала меня психология такого рода людей. И я упорно рылась в твоей потрепанной макулатуре, выполнив, не совру, две трети всей работы. А результаты экспертиз они уже стали присылать прямо мне. Ну и вот результаты. Гляди!

Вольницкий хищно оглядел стол, покрытый аккуратно разложенными бумажонками. Кася любила порядок, и сейчас она разложила все нужное разделив его на две части. Одна сторона стола была покрыта фотографиями разного рода следов, обнаруженных на месте преступления, вторая содержала все обнаруженные техниками отпечатки пальцев. Техники же предпочли аккуратно и систематично выполнять все просьбы Каси и снять все отпечатки до единого, чем попадаться на глаза ошалевшему от лавины работы следователю. Вот и старались не встречаться с ним, дескать, со своим делом никак не управятся.

На преступной стороне стола резко выделялось одинокое изображение единственного отпечатка, под которым было написано: «Единственный четкий отпечаток Снят с куска фаянсового предмета, которым разбили голову покойного».

На той стороне, где лежали подозреваемые, Кася так же аккуратно выложила набор из десяти пальчиков, выделив один — идентичный тому, с фаянсовой посуды.

В увеличенном виде сходство отпечатков сомнений не вызывало.

— Чье это? — в волнении прохрипел комиссар, не успев еще прочесть подпись: «Отпечатки пальцев Веславы Майды, жены Антония Майды, снятые со стекла журнального столика». Задохнувшись от волнения, он долго молчал.

— Так ты полагаешь, это Веслава огрела покойника? — спокойно поинтересовалась Кася.

Вольницкий очнулся.