Сочинения: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В то время как Ираклий проводил время в восточных областях, он назначил стратигом Иоанна Варкайну (BarkainhV) и послал его против саракин в Египет. Вступив в бой с ними, пал и он. Еще и Марин, эгемон фракийских войсковых частей, вступивший в бой с ними, потерпел поражение, потеряв большую часть войска; он сам едва спасся. [42] После него Ираклий выдвинул стратигом Мариана, имевшего звание кубикуллярия у ромеев, и послал его туда, приказав ему соединиться с патриархом александрийским Киром и [держать с ним совет] о том, как быть с саракинами. Кир же сделал императору известным, что за дань может заключить договор с Амвром — саракинским филархом, которая, однако, как он указал, может быть получена от торговой пошлины (empolaiou eismoraV), так чтобы уплачиваемые императору подати оставались бы без ущерба. И советовал обещать ему [в жены] Евдокию Августу, одну из дочерей императора [при условии], чтобы он был крещен в божественной купели и принял христианство. Киру Омар и его войско доверяли, ибо они очень полюбили его. Но этого не поддержал Ираклий. И так как об этом также узнал и Мариан, Мариан отступил от решений Кира и, напав на саракин, пал и сам, и вместе с ним значительное войско.

В эти времена Ираклий отправился на родину и остановился во дворце, именуемом Иерия (thV IeriaV), [43] так как не решался переправиться через море; многие сановники (axiounteV), и архонты, и горожане убеждали его войти в город, но никак не могли убедить. И в праздники он только посылал сыновей, и они, совершив в храме божественную литургию, сразу же возвращались к нему. Также, когда присутствовали на конских состязаниях, снова уходили к отцу. В то время, как он там проводил время, его известили, что сын его Аталарих и Федор, находящийся в сане магистра, сын Федора, брата императора, вместе с некоторыми другими собираются организовать заговор против него.

Поверив этим доносам, Ираклий приказал отсечь им носы и руки, а Аталариха послал в изгнание на так называемый Принцев остров, Федора же —на остров, именуемый Гаудомелету, и отдал распоряжение тамошнему дуке (douki), когда они прибудут, отнять у них одну из ног. И так же наказал и единомышленников их замыслов.

Когда прошло достаточное время, императорские архонты подговорили эпарха, чтобы привести большое число судов и скрепить их друг с другом наподобие моста и окружить стеной из веток, деревьев и растений залив, именуемый «Стенос» (Stenou), чтобы не было видно при проходе моря. Когда это дело было выполнено со скоростью, император верхом переправился через море (638 г.), как через материк, к высокому берегу залива, именуемого Фидалийским, и, минуя прибрежную местность, через мост реки Барбисс вошел в Византий. Затем он короновал императором кесаря Ираклейона. [44]

(638 г). В двенадцатый индиктион скончался Сергий, византийский (константинопольский) патриарх. И поэтому Ираклий приблизил к себе Пирра, называя его братом; Пирр некогда был восприемником и крестил в святой купели сестру императора, и так как он узнал, что тот проживал вместе с Сергием и был близок с ним, он его назначил архиереем Византия.

Еще и прежде Кир, патриарх александрийский, был приглашен в Византий; он имел на себе большую вину в том, что выдал деньги всего Египта саракинам. Тогда же это обвинение было сделано перед многочисленным собранием народа этого города. Он оправдывался, что ни в чем не повинен, что если бы придерживались его совета и саракинам платили бы торговую пошлину, они не только бы успокоились, но доходы, уплачиваемые императору, не пропали бы. И он обвинял других в том, что они были виновниками этого дела, говорят, что напрасно стараются возвести вину на него. Император же назвал Кира эллином [язычником], замышляющим отдать в жены эллину и богоборцу, имеющему вражду против христиан, Амбру — саракинскому филарху, дочь императора. При этом он вознегодовал на него и стал угрожать ему казнью; его отдали городскому префекту, чтобы подвергнуть пытке.

После того он счел справедливым своего сына Ираклия назначить консулом, Давида же и Мариана, сыновей своих, провозгласить кесарями, Августину и Мартину, дочерей своих, —августами. Прошло некоторое время, и на него напала болезнь —водянка, и он увидел, что болезнь неисцелима, потому что его это именно убило, ибо он был наказан за свое беззаконие, получив это крайнее наказание за то, что выставил на показ брак с собственной племянницей. Он оставил завещание, чтобы Константин и Ираклий, его сыновья, стали одинаковыми императорами и чтобы Мартина, его жена, почиталась ими как мать и императрица. И затем, наконец, умер, прожив шестьдесят шесть лет и закончив (640 г.) царствование на тридцатом году четвертого месяца, шестой день. И был погребен в церкви всеми прославленных апостолов, в течение трех дней гроб с телом его оставался непокрытым (как он распорядился еще при жизии) и окруженным охраняющими его евнухами.

После того Мартина августа призвала патриарха Пирра, императорских сановников и, собрав народ Византии, предъявила завещание Ираклия, которое содержало распоряжение и о ней и о детях. Весь же присутствующий народ требовал императорами Константина и Ираклия. Она привела их. И вместе с тем рассчитывала считать себя как бы базилиссой и первой в государстве. Некоторые же из присутствующего народа провозгласили ей, что «Ты–де имеешь почет, как мать императоров, они же —как императоры и государи». Избрали же и отдали почет Константину, как первому в государстве, потому что он был избран еще в детстве. И говорили: «Ты не можешь, госпожа, принимать или вести разговоры с варварами и чужеплеменниками, прибывающими в государство; не дай бог, чтобы в такое состояние пришло ромейское государство». И, уходя, начали славославить императоров. Услышав это, она удалилась в свой дворец. [45]

С этого времени Константин начал править империей. Филагрий — хранитель императорской казны [46] уведомил Константина, что когда Ираклий, отец его, заболел, он передал патриарху Пирру денежные средства для императрицы–Мартины, чтобы она не осталась в нужде и отстраненной от императорских средств при Константине–императоре и пасынке. Константин послал за Пирром и стал допрашивать его, так ли это было. Пирр же, обличенный во всех отношениях Филагрием, выдал, хотя и не хотел, эти деньги. Константин, охваченный хронической болезнью, ради хорошего воздуха поселился в построенном им дворце в Халкидоне. Филагрий, видя, что он ослаб, и ожидая, что он скоро умрет, стал опасаться Ираклия и Мартины, чтобы не потерпеть ему от них зла. По этой причине он посоветовал Константину написать войскам, чтобы, если он умрет, они взяли детей его и чтобы не дозволяли обижать их и чтобы не отнимали у них императорского престола. Приняв это предложение, Константин вручил Валентину, оруженосцу Филагрия, письма и прочее, относящееся к этому делу, и послал его к армии, дав ему содержание для армии счетом [47] двести [пятьдесят] тысяч и еще шестнадцать тысяч номисм [48] и предлагая войсковым наборам после своей смерти противостоять Мартине и ее детям. И процарствовав вместе с отцом 28 лет и пережив его, еще будучи императором, 103 дня, он скончался.

Вслед за ним автократором в империи был провозглашен Ираклий, [49] который привлек к управлению империей и свою мать Мартину. Он же сразу взял корону отца, в которой тот был погребен и которую сын его Константин взял из церкви (достоинством до 70 литров золотом), и принес в дар богу в храм; Кир же, патриарх Александрии, был восстановлен на своем престоле. Ираклий постриг Филагрия и сослал его в крепость, именуемую Септом, расположенную на западе, по ту сторону от Геркулесовых столбов, в Ливии. Многим же другим, которых считал друзьями и пособниками его, отомстил побоями и другими наказаниями. Валентин же, оруженосец Филагрия, узнав об этом, взбунтовал войска против Мартины и ее детей; с их помощью он захватил Халкидон и для того, чтобы защитить детей Константина, обосновался в нем. Ираклий же прочно удерживал город и перед всеми оправдывался, что Ираклий, сын Константина, остается нетронутым, и всем показывал его здоровым и невредимым и обнимал его, как родное дитя. И чтобы этому поверили, указывал на то, что принял его на руки после крещения. И Пирр, иерарх города, появился с ним и поклялся на чудотворном древе, что ни через него, ни через кого–либо другого детям Константина не будет причинен какой–либо ущерб. И, отговариваясь, указывал на Валентина, как строящего козни против них и стремящегося к императорской власти. И чтобы еще больше во всех отношениях укрепиться, взял вместе с собой Ираклия. Ираклий переехал к Валентину и снова захотел принести клятву и убедить их в том, что он любит и расположен к Ираклию [сыну Константина. — Е. Л.]. Валентин же не принял его, но отослал обратно, и, возвратившись, он рассказал об этом всем в городе. И они все поверили Ираклию и стали ругать Валентина.

Когда же подошло время сбора винограда, горожане, узнав, что войско, стоящее на стороне Валентина, портит их виноградники и что туда невозможно переправиться, пришли к Пирру, взывая, чтобы он венчал на царство Ираклия —сына Константина. Пирр же, посмотрев на беспокойство и бунт народа, отговаривался, говоря, что они не из–за этого восстают, но из–за того, чтобы передать императорскую власть Валентину. И об угрозах толпы сделал все известным императору. Тот же, взяв с собою своего племянника Ираклия, сразу же вступил в храм, взошел вместе с Пирром на амвон, обращаясь к нему, чтобы венчать Ираклия. Толпа же принудила императора довести дело до конца. Он, взяв в церкви корону отца своего Ираклия, выполнил это дело. И сразу же, увенчанного, толпа переименовала в Константина. Самые неотесанные и грубые из толпы вооружились против Пирра, но, войдя в храм, его не нашли. Во время же вечерней службы [50] вошли, приведя с собой толпы евреев и других дурномыслящих, в алтарь; разорвали его покровы и бесстыдным образом замарали святое место; взяв ключи от врат, привязали к копью и так нечестиво прошли в город. Пирр же, узнав об этом, на следующую ночь пришел в храм и поцеловал все святыни. Сняв с себя одетый на него омофор, положил его на святой престол, говоря: «Не отчуждаюсь от священничества, но отступаюсь из–за непослушного народа». И спокойно вышел оттуда, найдя себе убежище у одной благочестивой женщины, а затем, выбрав благополучное время, отплыл в Халкидон. О его прибытии некоторые из тамошних монахов услышали и стали исследовать то, что старшим Ираклием императором и Сергием патриархом города было установлено в отношении двух воль и энергий Христа Спасителя, что защищали Максим и Феодосии в Африке. Вот как было тогда дело в отношении Пирра. [51]

Так как сторонники Валентина держали в руках Халкидон, Ираклий и Мартина были принуждены более не причинять вреда тамошним пригородам, соединиться с ним и дать Друг другу клятвы. И его почтили саном, который ромеи называют комитетом экскувитов, но с тем, чтобы совершенно не иметь притязаний на те средства, которые он получил от Константина; и были награждены деньгами пришедшие к нему воины. Давид был венчан кесарем и переименован был в Тиберия. И исполнив это так, Павел, бывший экономом великой церкви, (641 г.) был рукоположен архиереем Константинополя в октябре месяце пятнадцатого индиктиона. Константин в Сицилии [52] был коварным образом умерщвлен во время купанья одним из своих оруженосцев и скончался (668 г.) еще на двадцать седьмом году царствования.

Вслед за ним Константин, сын его, стал держать в руках скипетр империи. [53] При его вступлении на престол сразу же вождь саракинов (673 г.) подготовил большое число судов и послал их против Византия. Вождя их опытного, надежнейшего и испытанного в войнах, они называют на своем диалекте халифом (caleb); он, снарядившись, направился к пригородам Византия через прибрежную местность, именуемую Эбдомон. [54] Узнав об этом, и Константин выставил большой флот. И между ними происходили ежедневно многочисленные морские сражения и схватки от весны до осеннего времени. С приходом же зимы саракинский флот переправился зимовать в Кизик, а с приходом весны выступил снова и таким образом вел на море войну. Саракинский флот выдерживал войну семь лет, но достиг цели не более [чем прежде] и, лишившись многих храбрых мужей, страшно израненных и тяжело пострадавших, должен был поплыть обратно, возвращаясь домой. Оказавшись же близ Силейского моря, он был захвачен сильными ветрами и морскими волнами, и все войско погибло. Когда же царь (basileuV) саракинов узнал о несчастии, случившемся с флотом, он послал послов к Константину, чтобы заключить с ним договор на условии уплаты ежегодной дани. Тот принял их и, услышав изложенное, послал вместе с ними Иоанна патрикия по имени Пидзигаудия (Pitzigaudion), многоопытного и разумного, с целью, чтобы он вступил в переговоры о мире. Он же, прибыв в Саракинскую страну (hJh), заключил мир, подтвержденный клятвами, на тридцать лет на условиях, чтобы саракинами выплачивалась ежегодно ромеям дань, в количестве трех тысяч золотом, и невольниками (andraV te aicmalwtouV), в количестве пятидесяти человек, и конями, в количестве пятидесяти голов. Услышав об этом, и народы, живущие в западной части, т. е. вождь (hgemwn) аваров и зависящие от него (oi epekeina arconteV) архонты народов, живущих к западу, прислали через послов императора подарки, добиваясь мира. Это было дано им императором, и в дальнейшем мир и покой был обеспечен и на востоке и на западе. Так с этим обстояло дело.

Теперь еще нужно сказать о так именуемых гуннах и болгарах, об их происхождении и устройстве. [55] Около Майотидского (thn Maiwtin) озера по реке Кофине (Kwjina) [56] была расположена издревле известная великая Болгария и жили так называемые котраги (Kotragoi) одноплеменные с ними. Во времена же Константина, который умер на Западе, [57] Куврат, бывший государем (kurioV) этих племен, умер, оставив пятерых сыновей, которым он завещал никаким образом не отделять друг от друга жилья и чтобы они добрым расположением друг к другу охраняли свою власть [государство. —Е. Л.]. Они же, мало заботясь об отеческом завещании, по прошествии недолгого времени отделились друг от друга, и каждый из них отделил себе свою часть народа. Из них первый сын, по имени Ваян (BaianoV), остался, согласно приказу отца, на родовой земле по ею пору. Второй —именуемый Котрагом, переправившийся через реку Танаис, поселился напротив него; четвертый перешел через реку Истр в Паннонию, которая ныне находится под властью аваров, и поселился путем заключения союза среди местных племен; пятый же, обосновавшийся в Равеннском Пантаполисе, стал подданным ромеев. Последний из них, третий брат, по имени Аспарух, перейдя реки Данапр и Данастр, поселился в местности около Истра, заняв удобную для поселения местность, называемую на их языке Оглом (Oglon), неудобную и недоступную для врагов. Она ограждена с одной стороны впереди тем, что перед ней находятся теснины и болота, позади же она защищена стенами неприступных скал. Именно потому, что народ так разделился и расселился, племя хазар, жившее внутри области, именуемой Верилией, [58] по соседству с Сарматией, часто нападало на него. И пройдя все области, лежащие за Понтом Эвксинским, проникло через все земли до моря. [59] И вслед за тем подчинило Ваяна и заставило производить уплату дани.

Константин же, так как он узнал, что народ (to eJnoV) расставил шатры (skhnwsan) на Истре и что он подвергает опустошению расположенные по соседству земли, находящиеся под властью ромеев, переправил вооруженную армию во Фракийскую область и, вооружив также и флотилию, направился против этого народа, чтобы защититься.

Болгары, увидев многочисленность конницы и флотилии, пораженные вследствие неожиданности и безнадежности страхом, бежали в свои укрепления и оставались там четыре дня. Так как ромеи не могли вступить с ними в сражение вследствие неприступности места, они пришли в себя и приободрились. В то же время император заболел болезнью ног (nosw podalgikh) и, остро страдая, отплыла город Месемврию для лечения; он приказал военачальникам и народу осадить укрепление и сделать, сколько возможно, для отомщения тому народу. Но так как кем–то была пущена молва, что император обратился в бегство, обеспокоенные ей, они, никем не преследуемые, стремительно обратились в бегство. Болгары, узнав об этом, стали их упорно преследовать и одних из тех, кого захватили, убили, многих же ранили. [60] Достигнув Истра у так называемой Варны, близ Одисса, и дойдя до лежащего выше материка, они увидели укрепленное и надежное положение этого места со всех сторон, огражденное рекой, и из–за его непроходимости расположились там. Они владычествуют и над живущими поблизости славянскими племенами и одних поставили для охраны от находящихся по соседству аваров, других же — для наблюдения над находящимися по близости ромеями. Таким образом, укрепившись и возвысившись, они опустошали и нападали на области и города (cwria kai polismata) Фракии. Императору же, видевшему это, пришлось заключить с ними договор об уплате им дани. [61]

И когда всюду наступил мир в ромейской державе, усилилась нечестивая ересь монофелитов, которая получила начало еще со времени (680 г) императора Ираклия. [62] И было несогласие [раскол] в православной церкви. Узнав об этом, Константин собрал вселенский собор, [63] который утвердил [решение] пяти предшествующих святых вселенских соборов, всячески разъясняя о двух волях Христа Спасителя и двух природных силах (energeiaV), совершенных и в его божественности, совершенных и в его человечности, и предал анафеме одержимых ересью. И так в спокойствии и строгом порядке Константин закончил остаток жизни (685 г.) и на семнадцатом году царствования скончался. Останки его похоронили в царских усыпальницах в церкви святых апостолов.

Царствование же оставил он сыну своему Юстиниану, бывшему тогда в 16–летнем возрасте; Юстиниан принял царствование от отца, распоряжавшегося с целью сохранения мира и установления прочного порядка в государстве, и все разрушил. Он разорвал и мир, заключенный с болгарами. Приведя конную армию во Фракийские области, он сразу же устремился против славян. Сделал набег до города Фессалоник, многих из тамошних людей из славянского народа захватил, одних насильственным образом, других — обещаниями, переправив их через Абидос [64] и поселил в так называемой Опсикийской области (tou Oyikiou legomenhn cwran). Из них набрал в войско до 30 тысяч народа, и народ, который вооружил, стал именовать избранным (laon periousion) войском. И поставил над ними архонтом из числа благородных по имени Небула (Neboulou). Опираясь на них, он осмелился разорвать мир, заключенный отцом его, с саракинами. И ради этого переместил оплитов, издревле стоявших войсками на горе Ливане. И вступил с саракинами в войну и дошел до Севастополя. Но саракины тоже открыли военные действия и вышли [сами] против них. [65] Они говорили, что сохраняют мир прочным; если же сами ромеи намереваются его расстроить, то пусть бог будет судьей виновников. Но Юстиниан предпочитал войну; они, привязав письменный договор о мире к верхушке знамени, отдали приказ нести его впереди и направились против ромеев. Те же обратились в бегство, и названный особый полк славян (twn SklaboV laoV) присоединился к саракинам и вместе с ними убивал ромеев. После этого, набравшись еще более храбрости, саракины стали опустошать Ромейское государство. Вот как обстояло с этим народом.

На государственные же должности он поставил мужей суровых и чрезвычайно жестоких: такими были евнух Стефан–перс, казначей императорской казны (tamiaV twn basilikown crhmatwn). Он оскорблял многих из подчиненных и дошел до того, что осмелился напасть на самоё мать Юстиниана, наказав ее розгами по образцу того, как наказывают детей учителя (mastigaV auth en schmati wsper touV paidaV oi grammatistai epiJemenoV); какого–то монаха Феодота, который прежде жил отшельником в так называемом узком проливе (Stenou) [66] во Фракии, поставил государственным казначеем (twn dhmosiwn logisthn), которого обыкновенно называют главным логофетом (tou genikon logoJethn); своей чрезмерной жестокостью он не только выжимал деньги из своих подчиненных, которых он подвешивал на веревках и окуривал горящей соломой, но к тому же еще и других известных мужей (projanesterouV andraV) подвергал конфискациям и убивал жестокими способами.

Некоего же патрикия Леонтия, происходящего из Исаврийской области и сделавшегося стратигом так называемого анатолийского (695 г.) войска, часто прославляемого многими, Юстиниан в течение трех лет держал узником. Затем же освободил из заточения и перебросил стратигом Эллады, принудив его в тот же день отправиться из Византия. К нему пришли среди ночи друзья его — Павел, некий монах, настоятель монастыря Каллистрата, [67] ученый астроном и монах Григорий, игумен монастыря Флора, каппадокиец по происхождению, чтобы проводить его. Тот же, увидев их, взывал к ним, говоря: «Напрасно вы мне предвещаете царствование, потому что ныне я отсюда ухожу, и мне остается горький конец жизни». Они же закрывали ему путь, твердо доказывая, что если он не промедлит, то овладеет властью. Убежденный ими, он сразу же привел некоторых из [своих] оруженосцев в продолжение ночи и, выбрав себе оружие, отправился втихомолку к претории. Он дал знать, что пришел император, чтобы по своему усмотрению распорядиться относительно находящихся там: эпарх претория встретил его и открыл ворота. Он сразу же связал ему руки и ноги. Очутившись же внутри, Леонтий освободил всех заключенных и, вооружив их, устремился к так называемому форуму. [68] Разойдясь оттуда во все части города, он велел кликнуть клич, чтобы все христиане пришли в храм Софии. И вследствие этого все множество народа в смятении поспешно собралось у крещальни церкви. Он же с монахами и другими из числа своих друзей вошли к Каллинику, тогдашнему городскому патриарху, и принудили его выйти и обратиться к народу с речью, что «сей день, его же сотвори господь». [69] И толпа стала бранить Юстиниана. И так все устремились на ипподром. С наступлением же дня привели к ним Юстиниана. И вследствие кликов толпы, чтобы подвергнуть императора [казни] мечом, Леонтий, щадя его кровь [70] по причине любви к отцу его Константину, отрезал ему нос и язык и выслал его в город Херсон, по окончании еще [только] десятого года его царствования. Леонтий был провозглашен толпой императором. Стефана же евнуха и Федота монаха из–за числящихся за ними дурных дел, хотя и против воли императора, схватили и, связав им ноги веревками, поволокли на так называемую площадь Быка (booV), [71] где и предали огню. Вот как обстояло дело в Константинополе.

Часть II

Кархедон же, находившийся в Африке [под Африкой], прежде платившей подати, находясь под властью ромеев, тогда перешел под власть (697 г.) саракинов, будучи захвачен ими в результате войны. Леонтий, узнав об этом, вооружил весь ромейский флот и, назначив над ними стратигом патрикия Иоанна, опытного в военном деле, послал его против саракинов в Кархедон. Тот же, оказавшись там, находившихся в нем [Кархедоне] саракин своими военными действиями обратил в бегство и возвратил город ромеям; а также и все другие тамошние города (polismata) освободил от власти этого народа и, оставив вооруженную армию для охраны, остался там зимовать. Саракинский же император (basileuV), узнав об этом, двинул против него большое войско, с помощью (698 г.) которого изгнал Иоанна с имеющимся у него ромейским флотом и снова захватил Кархедон и окружающие его города. Иоанн же поспешил отправиться к императору. Но когда он оказался на острове Крите, архонты вместе с массой войск подняли восстание, так как он никоим образом не хотел позора и страшился необходимости явиться к императору. Поэтому они стали бранить Леонтия, отступаясь от него, и голосовали за имя Апсимара, архонта Курикиотской армии, находящейся в области Кивериотов (arconti twn Kourikiwtwn tugcanonta thV upo Kiburaiwtwn cwraV), которого ромеи обычно именуют друнгарием, и прозвали его Тиберием. Тем временем город был охвачен заразной болезнью, которая в течение четырех месяцев погубила множество народа. Апсимар с имеющимся у него флотом направился в Византии и пристал против города в так называемых Сиках [72] [прибрежной приморской местности]. Некоторое время он вступил в сражение с жителями города и в конце концов подкупил стражников на стене Влахерн и их архонтов и через них захватил город. [73] Армия, которая вошла вместе с ним, расхитила имущество горожан. Леонтия же, процарствовавшего третий год, захватил, отрезал ему нос и приказал заточить в так называемый Делматский (thV Delmatou) монастырь.

(704 г.) И вот что у них произошло. Юстиниан, так как он пребывал в Херсоне, отваживался открыто и часто выступать с речами, чтобы снова овладеть царством. Тамошние же горожане, усматривая в этом отношении для себя опасность, задумали его умертвить или в оковах отправить к Апсимару. Юстиниан, проведав об этом, бежал оттуда и пробрался в крепость, так называемую Дорос (DoroV), расположенную в Готской области (proV th GotJikh keimenon cwra). [74] И вот он попросил хазарского вождя (они их называют хаганами) принять его.

Хаган уступил просьбе, принял его с честью и, подружившись с ним; отдал ему в жены свою сестру Феодору. Юстиниан, с его согласия прибыл в Фанагорию, и жил там вместе с ней. Узнав об этом, Апсимар обратился с настоятельною просьбой к хазарскому архонту, обещая ему много денег и подарков, прислать Юстиниана живого или его голову. Тот уступил многочисленным призывам и взялся их выполнить. Oн послал людей будто бы для его охраны, под предлогом, чтобы он не стал жертвой заговора своих единоплеменников, в действительности же чтобы он был под охраной и не убежал бы. И приказал своему архонту из числа своих единоплеменников, живущих при Юстиниане, а также и архонту Скифского Боспора выжидать, пока он им прикажет, а затем убить Юстиниана как можно быстрее. Но Феодоре об этом донес кто–то из отцовских слуг (oiketwn). Она посвятила мужа в этот замысел. Юстиниан (тогда) призвал к себе того хазара и, уединившись с ним, задушил его в петле и тем же способом убил и босфорского архонта. Затем сразу же отослал свою жену Феодору к отцу; сам же выехал и прибыл в приморское селение, именуемое Томи (Tomin). Там пересел на судно с некоторыми другими людьми и, проплыв туда на судне, прибыл к городу Симболу (Sumbolou) по соседству с Херсоном. И пристав к тамошней пристани, послал одного из своих товарищей в город, чтобы привести к нему Варасвакурия (Barasbakourion), его брата Саливу (Saliban) и некоторых других людей. И отплыв вместе с ними, пройдя через так называемые Некропилы [Мертвые ворота], он оказался у реки Истра. Оттуда послал из числа бывших с ним некоего Стефана к Тервелю, тогдашнему государю тамошних болгар, призывая его оказать ему содействие для обратного получения императорского престола, обещаясь дать ему многочисленные дары и свою дочь в жены. Тот охотно на все согласился, принял Юстиниана с великим почетом и, вооружив весь подвластный ему народ, вместе с ним направился к столице. И прибыв к стене Влахерн, в течение трех дней требовал у жителей города, чтобы они приняли своего императора. Они же, гнусно понося его, отсылали его. Тогда Юстиниан ночью вошел вместе с немногими сопровождающими его в город через водопровод и оттуда захватил город. Вскоре он обосновался во Влахернском дворце. Ираклия же, брата Апсимара, стратига анатолийских войск, и других архонтов и оруженосцев его, Юстиниан повесил на дереве у стены. И захватя Апсимара, пребывавшего седьмой год на царствовании, и Леонтия, заковал их в железо и бросил в тюрьму. Затем же во время конских состязаний волочил их направо, волочил налево и попирал их ногами, и потом отослал в так называемый Кинегий, [75] чтобы отсечь им головы. Тервелю же, болгарскому архонту, раскинувшему шатры (skhboumenon) за стенами Влахерн, Юстиниан выказывал большое внимание и, наконец, пришел к нему сам, накинул на него императорскую хламиду и провозгласил его кесарем; посадил его рядом с собой и приказал, чтобы народ преклонил колени (proskuneisJai) перед ними обоими. Затем же, одарив его богатыми подарками, отослал его назад.

Каллиника, городского патриарха, за то, что тот бесчестил его (705 г.) и провозгласил Леонтия, ослепил и отослал в Рим. Кира же, бывшего в заточении в Амастриде и пророчившего там ему второе царствование, поставил вместо него на патриаршество. И совершил множество убийств и злодеяний по отношению к подданным. Одних назначал на архонтат и сразу посылал вслед за ними других и убивал; других еще призывал на обед и убивал ядом; других опять же выбрасывал в мешках в пучину моря. По единогласной молве, он был для подданных крайне жестоким зверем. Затем послал в Хазарию за своей женой Феодорой и за своим сыном Тиверием, родившимся от нее. И венчал их на царствование. После того разорвал мир с болгарами и, приведя многочисленную армию (707 г.) с земли и моря во Фракийские области, выступил на войну с ними к городу Анхиалу. Но болгары неожиданно для войска, рассеявшегося по этой равнине для заготовки пропитания, напали и многих из них убили, других забрали в плен. И самого Юстиниана, оставшегося в городе Анхиале, осаждали три дня. Он же ночью пробрался на судно, бежал оттуда и снова вернулся в Византии. (708 г.) В то время как так обстояли дела, саракинский император послал большое количество вооруженных людей, назначив их полководцами Масалму и Солимана [называемых так на их диалекте] для осады города Тианы. Они же, оказавшись там, многократно вступали в бой, и хотя с помощью стенобитных машин и низвергли часть стены, но больше ничего достигнуть не были в силах, и намеревались возвратиться домой. Между тем Юстиниан послал во внутренние области и, собрав много народа из земледельцев и крестьян (laon agroikon te kai gewrgikon), приказал им отправиться к Тиане, чтобы притти на помощь осажденным. Увидев, что они безоружны, саракины напали на них и одних перебили мечом, других захватили в плен. И поэтому они стали еще самоувереннее продолжать осаду Тианы. Осажденные, истощив все средства и не получив помощи от императора, отказались от борьбы —сдались на капитуляцию врагам и отправились в саракинскую страну. И с тех пор в дальнейшем это придало много смелости врагам грабить безбоязненно ромейские земли, и никто не мог им противостоять. Один отряд [часть из них] в количестве тридцати человек подошел к Хрисополю [это —приморское поселение, расположенное напротив Византия к восходу солнца] и тамошних жителей перебил и сжег корабли.

(710 г.) Юстиниан, имея в памяти происшедшее с ним из–за козней Апсимара в Херсоне, собрал очень многочисленные и разнообразные корабли, посадил на них счетом до 100 тысяч человек обученных из наборов войск и еще из земледельческого и ремесленного люда, а также и из сената и из городского народа и, поставив над этим флотом начальником некоего Стефана патрикия, по прозванию Асмикта, послал его, приказав казнить мечом всех людей, находящихся в областях Херсона и Босфора, а также и других областей (twn arcontwn). Илию же, своего оруженосца, отправил вместе с ним и велел поставить его архонтом Херсона и еще и Вардана, армянина по происхождению, там оставить в изгнании. Стефан, переправившись туда через море, выполнил приказание. Нескольких же подростков сделал [разделил] пленниками среди бывшего с ним народа. Тондуна (Toundunon) же, херсонского архонта, и Зоила, именуемого протополитом (prwtopolithn), и других сорок мужей из числа наиболее известных послал в цепях вместе с женами и детьми к Юстиниану. Прочих же семерых из числа первых людей (prwteuontwn) Херсона, привязав к деревянным копьям, предал сожжению. Двадцать же других начальников (prostateuontaV) из других городов бросил в лодку и, привязав к ним много камней, пустил ее ко дну. Юстиниан же полагал, что Стефан распорядился более [милосердно] человеколюбиво, чем он приказал ему в отношении обращения с подростками, и велел ему срочно возвратиться. Тот же, согласно предписанию, отправился в путь в октябре месяце и во время жестокой бури потерпел кораблекрушение; насчитывают, что до семидесяти трех тысяч людей было потоплено, трупы выбрасывались морем от города Амастриды до Гераклеи. Юстиниан не огорчался этим нисколько, но еще более радовался и распорядился снова послать туда другой флот. Архонты тех областей, проведав об этой вести, защитились, насколько могли, своими силами и послали послов к хазарам, чтобы они прислали людей для защиты их и чтобы спасти оставшихся у них жителей. Узнав (711 г.) об этом, Юстиниан послал Георгия патрикия и Иоанна, городского эпарха, вместе с другими архонтами и войском до трехсот человек, и передал им Тондуна и Зоила, чтобы поставить их снова на их архонтат, и распорядился привести к нему Илию. Когда они прибыли в Херсон, горожане допустили внутрь города только Георгия и сопровождавших его архонтов. Затем же заперли за ними ворота и Георгия и Иоанна казнили мечом. Оставшихся же за стенами воинов, так же как Тондуна Зоила, передали пришедшим туда хазарам, чтобы переправить их к хагану. Хазары, приняв их, по дороге убили. Граждане города Херсона бранили, бесчестили и поносили Юстиниана и провозгласили императором сосланного туда Вардана. Юстиниан, узнав об этом, разгорелся величайшим гневом и умертвил детей Илии в объятиях матери, ее же принудил к браку со своим поваром, индусом по происхождению (Indw tw genei) и крайне безобразным. Затем же снова послал другой большой флот, поставив управлять им патрикия Мавра и приказал ему разрушить город Херсон и всех находящихся в нем беспощадно умертвить. Тот, прибыв к Херсону, приступил к делу. Но хазарский народ неожиданно напал на него; город был спасен. Вардан же бежал и переправился к государю (ton kurion) хазар. Патрикий Мавр был неспособен вести осаду и, опасаясь возвратиться к Юстиниану, присоединился к городу херсонитов. И они отреклись от Юстиниана и провозгласили императором Вардана, переименовав его в Филиппика. Они послали послов к хазарскому хагану, чтобы он к ним отправил и Вардана. Тот же подтвердил клятвами ромейскому народу о безопасности Вардана и взыскал с них деньги с каждого человека по сто номисм.

Юстиниан, по прошествии некоторого времени, заподозрил, что он ими предан. Поэтому он обратился к болгарскому архонту Тервелу и заключил с ними тогда союз. Тервел послал к нему около тридцати тысяч человек. Он, приняв их, переправил к своим и приказал вместе с так называемым войском Опсикия расположиться в долине, называемой Даматрийской (tou Damatrou). Сам же, взяв с собой своих архонтов и другое тяжеловооруженное (oplithn) войско, бежал в Понтийские области и дошел до приморской деревни (kwhmV), именуемой Гингилисса (Giggilissou), чтобы обследовать, как обстоят его дела в Херсоне. После того как он провел там некоторое время и увидел, какой большой флот приплыл вместе с императором Филиппиком к Византии, он возвратился назад к оставленному им войску в Даматрийской [равнине]. Филиппик же без сражения вошел в город и снова послал Илью с вооруженной армией (sun oplith law) против Юстиниана. Илья клятвенно подтвердил бывшему с Юстинианом [войску —Е. Л.] о том, что оно будет в безопасности, а болгарскому войску обещал, что они невредимыми возвратятся домой. Самому же Юстиниану, находившемуся на шестом году своего второго царствования, отсек голову и послал ее к Филиппику. Филиппик получил ее и отослал в западные районы до Рима. Мавра же патрикия и Иоанна, императорского оруженосца по прозванию Струфа (StrouJon), отправил за сыном Юстиниана Тиверием. Они его захватили бежавшим в алтарь храма пресвятой богородицы во Влахернах; ворвавшись туда, Иоанн вытащил его, державшегося за святой престол, не считаясь ни со святостью алтаря, ни с обильными слезами его бабушки Анастасии. Защищая внучка, она сама оказалась вместе с ним в опасности. И Иоанн его зарезал, как бессловесную тварь за стеной [на паперти] так называемого Каллиника и приказал похоронить в храме святых Анаргиров [бессеребренников], [76] называемом храмом Павлины (PaulinhV). Вслед за ним схватили и Варасвакурия и прочих архонтов Юстиниана и всех умертвили мечом.

Царствование Филиппика явилось нехорошим и легкомысленным; (712 г.) он предал анафеме отцов, участников VI Вселенского собора, так как не допускал боговдохновенно установленного ими догмата о двух волях и энергиях Христа. И нашел себе в этом деле помощников в Иоанне, тогдашнем архиерее города, и Германе, митрополите Кизика, и в других иереях и многих сенаторах. [77]

Тем временем вооруженные полчища болгар внезапно напали на жителей Фракийского Боспора. И много народу из числа поселян и прибывших туда ради развлечения и удовольствия из Византия убили, других же забрали в плен и захватили много серебра [78] и немало утвари, принадлежащей им. Набравшись храбрости, они распространили свои набеги до материковой стены города и дошли до так называемых Золотых ворот (thV CrushV pulhV). Возвратившись оттуда, разгромили много селений (ta cwria) во Фракии. Затем и саракинский народ (eJoV) напал на ромейскую страну и, совершив набег на большую часть ее, причинил также великий ущерб людям и имуществу, (713 г.) захватил Мидию (Mhdeiau) и другие городские поселения (polismata). Филиппик же, празднуя день основания города и давая конские состязания, а затем после пира с друзьями, к полуденному времени забылся сном. И здесь–то против него был организован заговор. Некто Георгий по прозвищу Вураф (BourajoV), патрикий и полководец (hgoumenoV) войск Опсикия, прибывший тогда во Фракию ради охраны этой области от нападения болгар, с ведения (gnwmh) патрикия Федора, по прозванию Миакия (Muakiou), послал одного из своих подчиненных по имени Руфа (Roujon) с немногими войсками в Византии к Филиппику для осуществления заговора. Тот напал внезапно на дворец, захватил императора спящим, поднял его от сна, привел на место конских бегов и там выколол ему глаза на втором году его царствования. На следующий же день (это был день праздника Пятидесятницы) весь городской народ собрался к святому храму божьего слова (tou Jeou logou) и провозгласил императором Артемия, бывшего грамматиком (grammatea) у Филиппика из тех, кого на италийском языке называют асикритом (ashkrhtiV), и переименовали его в Анастасия. Когда же прошло несколько дней, ослепили и Федора патрикия, а также и Георгия и сослали их в изгнание в Фессалонику. Анастасий же, имея заботу о военных делах, поставил архонтов, способных управлять (proV taV towton dioikhseiV) ими. И вот, проведав о том, саракинский царь (basileuV) вооружился, намереваясь двинуться из города Синопа (ek thV Sinwpitwn ormwmenon poleuV), послал Даниила патрикия, тогдашнего эпарха столицы, будто бы, чтобы вести переговоры о мире, в действительности же, чтобы, будучи там, наблюдать, как они вооружаются против ромеев. Тот, возвратившись, сообщил, что для нападения на ромейское госудгрство у этого племени имеется большое число войск, конницы и флота. [Император], услышав об этом, [приказал], чтобы каждый, кто сможет заготовить припасов, которых ему хватит на три года, оставался [в столице]; тот же, кто не будет их иметь, пусть удалится куда хочет. И заботливо обновил стены города и приготовил военные машины (ta polemhthria organa), а также снабдил город большим числом припасов (dapanhmata) и другим, что требуется на случай вражеского нападения.

И когда дошла молва, что саракинский флот прибыл из города Александра [Александрии] в Финикию для построения кораблей из кипарисового дерева, он выбрал быстроходные лодки и собрал туда войско из местности, именуемой Опсикий, и послал его к острову Родосу. И приказал собрать туда и другой, ромейский флот. Начальником их поставил Иоанна, диакона великой церкви, и счетчика казенных . податей (????), которого, как известно, обычно называют главным логофетом (????), рассудительного и опытного, который и принял весь флот. Когда он прибыл на Родос и объявил приказанное, то нашел всех собравшихся послушными и с охотой готовыми к отплытию. Одни только опсикийские войска страшились такого путешествия. Они восстали из–за этого и стали бранить императора Анастасия, а Иоанна диакона умертвили мечом. Затем оттуда разошлись и остальные войска и уплыли каждое по своим домам. Опсикийское же войско также отправилось к себе и, оказавшись у Адрамиттия (twn dhmosiwn logisthn), выбрало там некоего Феодосия, по имени, сборщика (twn dhmosiwn jorwn praktora) казенных налогов, человека беспечного и простолюдина (idiwthn), и стали склонять их к царскому сану. Он же бежал и спрятался в горах. Тогда они его нагнали, принудили к царствованию, провозгласили [императором] и увезли с собой. (715 г.)

[42] 1. В Лондонской рукописи «Бревиария» в этом месте вставлена следующая фраза:

[43] В Малой Азии.

[44] Событие это относится к лету 638 г. Ср. Const. Porph. De cerim. П, с. 27, р. 627—628.

[45] Максим Исповедник (S. Maximi Confessoris Opera. Patr. Gr., t. 90, p. 460) в письме из Африки, посланном в ноябре 641 г. евнуху Иоанну, именует Мартину: hmwn despoina JeojulaktoV patrikia.

[46] Комит императорских щедрот.

[47] По Себеосу 216 тысяч (ср. гл. 32, стр. 123); в вариантах пятьдесят тысяч двести пять и двести; в рукописи над словом pente стоят точки, о чем de Boor замечает: quanam mann puncta posita sint discerni nequit (стр. 23, 1, ed. de Boor)

[48] Кулаковский считал, что этой суммы хватило на оплату армии в 44 тыс. воинов. (216 : 5 примерно 44).

[49] Ираклеон.

[50] Слов «но его не нашли. Во время же вечерней службы» нет в Боннском издании.

[51] Сведения о ссылке Пирра в Триполис (на Африканском побережье) имеются у Иоанна Никиусского (564, 572, ed. Zotenberg). Арест Пирра и его ссылку Иоанн приписывает Давиду и Марину.

[52] Петавий (Bonn 1837, Nicephorl Const. Breviarium, p. 120—121) считает, что слова ????;, которыми начинается следующий абзац, явно указывают на предшествующий пропуск. Трудно предполагать, — говорит он, — чтобы Никифор ничего не написал о предшествующем периоде в целых 27 лет.

[53] Речь идет о Константине IV Погонате (668—685).

[54] См. примечание 12.

[55] Ср. Theoph., p. 356.

[56] Ср. Theoph., p. 356—358. Река Куфис впадает в конец Эвксинского моря, поблизости от Некропил (Сиваш); ср. подробнее у Ю. Кулаковского. Свидетельство о водворении болгар за Дунаем и Именник болгарских ханов. — История Византии, т. III, стр. 376 сл.; ср. публикацию Именника у А. Попова. Обзор хронографов русской редакции 1—11. Москва, 1866—1869; К у ник. О родстве хазаро–болгар с чувашами по славяно–болгарскому Именнику (Прил. к XXXII т. Зап. имп. Акад. Наук, № 2, стр, 118—161); Marquardt. Die Chronologic der alttiirkischen Inschriffen. Leipzig, 1898 и Die altbulgarische Ausdriicke in der Inschrift von Catalar nnd der altbulgarischen Furstenliste (Изв. Рус. археол. ин–та в Константинополе, т. XV, 2—30); ср. также J. Bury, The chronographical cycle of the Bulgarians. Byz. Zfschr. 1910, S. 127—144. Повидимому, в основе изложения Феофана и Никифора лежит анонимный источник, собравший сведения о болгарах, частично известные по «Имениику болгарских ханов».

[57] Речь идет, очевидно, о Константине II, племяннике Ираклия, умершем в Сицилии (31. 28—29), правившем в 642—668 гг.

[58] У Феофана Berzeliam, Berzitiam; Огла значит река, текущая севернее Дуная (Theoph. 357—358). Де Боор объясняет термин Berzilia как eadem quae prwth Sarmatia исходя из известии Феофана.

[59] По Феофану, — «завладел всей запонтийской Болгарией до самого Понта» (Тhеорh . Ор. cit).

[60] О вставке, имеющейся у Феофана в этом месте, см. статью Е. Э. Липшиц «Никифор и его исторический труд». Никифор выпускает сообщение о постыдном для Византии характере договора.

[61] Никифор выпускает сообщение о том, что на обратном пути захваченный болгарами в проходах с большими потерями Юстиниан едва смог уйти (Theoph. под 6180 г., стр. 364).

[62] Официальное начало монофелитской ереси обычно связывается с фактом, сообщаемым Сергием в письме к папе Гонорию, где рассказывается, что во время пребывания Ираклия в Армении его посетил Павел, глава ереси севериан (монофизитов), и в диспуте с ним император упомянул и о mia energeia Христа — основе ереси монофелитов. Неfеlе. Conciliengeschichte. Bd. Ill, стр. 123). Дальнейшие судьбы ереси см. там же, стр. 123 сл.

[63] Речь идет о шестом вселенском соборе 680—681 гг. (ср. Мansi XI, р. 195—736; 738—922 и Неfe1е. Ор. cit., р. 260 ел.)

[64] Ср. to stenon tou Abudou стр. 53, 10; 57, 17; 63, 15.

[65] Лат. перевод неточен; ср. Тhеорh. под 6183 г.

[66] Не правильнее ли понимать здесь stenon как нарицательное? Ср., напр., стр. 68, 10 (contra transcript, de Boor), CM. Index.

[67] Монастырь Каллистрата — по сведениям, сообщаемым Феофаном (под 6259 г.), был позднее разрушен до основания императором Константином V Копронимом.

[68] У Феофана — к Софии.

[69] Слова из псалма: «Сей день, его же сотвори господь, возрадуемся и возвеселимся в онь».

[70] О «милосердии» Леонтия у Феофана нет.

[71] См. Прим. 4.

[72] Эта часть города, входившая в XIV район Константинополя, получила свое название от Sukeh или Sukh — фиговых деревьев у гавави. Позднее термин «Сика» исчезает, уступая место более упрощенному наименованию Пера, хотя последнее и относилось собственно к верхней, расположенной на горе, части города. Об этой пристани и местности сообщают Страбон (VII, 6 § 2); Стефан Византийский, Никифор Каллист Ксанфопул (VIII, 6); Пасхальная хроника 01. 327; Юстиниан в новелле 59, § 5; Тhеорh . под 6190 г. (стр. 370).

[73] 1. По версии Феофана, город предали чужеземцы, жившие во влахернских стенах. 61 Ср. Рrосор. De aedificlis, а также данные о раскопках проводившихся Эски–Керменской археологической экспедицией в 1930—1934 гг.

[74]

[75] Кинегий был построен Септимием Севером в Византии; он, вероятно, идентичен с амфитеатром, упоминаемым в описании II городского района (ср. Рrосор . De bello pers. 41–й «Кинегезий, который обычно назывался амфитеатром»). Согласно Анониму Бандури, на эту площадь выбрасывали трупы убитых. Однако там были и некоторые портретные статуи. По словам Малалы (XVIII, 492), в июне (559 г.) язычники были подведены к алтарю, и их книги, статуи и изображения их богов были сожжены в Кинегий. Ср. Theoph. под 6198 (705 г.) и под 6257 (765 г.). В 767 г. там был обезглавлен патриарх Константин.

[76] Монастырь святых бессребренников (o naoV twn agiwn Anargurwn), иначе Косьмы и Дамиана, т. е. безвозмездно врачующих святых, встречающийся под различными именами. Он часто называется монастырем Павлина—по имени его основателя— магистра Павлина, чаще же называется Космидионом. Он был расположен на северном конце Золотого Рога, близ дворца во Влахернах. Так как он, в силу своего географического положения, часто подвергался нападениям при вражеских нашествиях, впоследствии он был укреплен. При крестоносцах он был превращен в замок, именуемый замком Боэмунда. Ср. о нем Анна Комнина 1, 64; W i 1 h. Туг (епископ Тира) «История войны 1110—1189», Villehardouin Geoffrey. De la conqueste de Constantinople 1192–1207, 88; Pachymeri. Andron. V. 14; VI, 11, VII, 15; Duса s, 60; Kodinos, Topogr. III! Procop. De aedif. 1, 6; Chronic. Pasch. 01. 351, 3; Symeon Mag . Chron. Leo. Arm. 8; Theoph. Соntin . II, 13; Сеdren . II, 304; Atta1. Chron. 10; 88; Niсерh . Bryenn. Chron. III, 12; Nicet.Akominat. Murzuphl, 2; Сantacuz. IV, 11 (III, 70); Niceph.Gregorae II, 3.

[77] Феофан упоминает среди его единомышленников Андрея, епископа Критского (поэта. — Е, Л.), Николая, софиста врачебной науки и аптекаря.

[78] Этих слов в Боннском издании нет.