— А со мной они поступили по-другому.
— Ты же врешь, правда? Куда ты спрятала паспорт?
— Говорю тебе, я его потеряла!
— Ты оставила его в машине у Пепе?
— Ты что, не слышишь, он потерялся!
— Слушай, Джордж-младший, паспорт в Испании — не та вещь, с которой можно шутить.
— Я вовсе не шучу.
— Ты сказала Пепе про паспорт?
— Я же не говорю по-испански!
— То есть ты просто попросила привезти тебя назад?
Она выглядела слегка обескураженной, но храбро ответила:
— Да.
— И когда вы приехали?
— Около одиннадцати часов.
— Мы разбудили тебя, когда вошли в дом?
Она кивнула.
— Значит, ты слышала наш разговор?
— Ну, я попыталась спрятать голову под подушкой, но у миссис Донген довольно громкий голос. Очень жаль, что я ей так сильно не понравилась. — Комментариев с его стороны не последовало, поэтому она продолжила, тоном, делавшим честь воспитавшей ее бабке:
— Ты собираешься на ней жениться?
— Знаешь что? Ты меня с ума сведешь!
— Она замужем?
— Уже нет.
— А что случилось с ее мужем?
— Понятия не имею. Откуда мне знать. Наверное, умер.
— Это она его убила?
Ему показалось, что его руки внезапно зажили собственной, отдельной жизнью. Ладони заныли от желания схватить Селину и потрясти так, чтобы у нее зубы застучали, оттаскать ее за уши, надавать пощечин, чтобы стереть это самодовольное выражение с ее лица. Джордж засунул руки поглубже в карманы, сжав кулаки, чтобы побороть свой первобытный гнев. Селина, казалось, не замечала бури, разыгравшейся у него внутри.
— Я понимаю, что ей было неприятно обнаружить меня здесь, но все равно она могла бы остаться и выслушать мои объяснения. А она вместо этого ударила бедняжку Жемчужину… Пускай бы лучше стукнула меня — это было бы справедливо. — Она смотрела Джорджу прямо в глаза, и он поразился ее самообладанию. — Похоже, она хорошо тебя изучила. Я поняла это по тому, как она разговаривала с тобой. Как вела себя. Она хотела, чтобы ты занялся с ней любовью.
— Селина, ты напрашиваешься на неприятности.
— Она, кажется, считает, что ты не напишешь вторую книгу.
— Возможно, она права.