— Ладно, как хочешь. Это твои деньги и твое время. И репутация.
Селина предпочла проигнорировать его замечание.
— Ты хочешь поехать в Сан-Антонио сегодня?
— Как только ты встанешь и оденешься. Есть хочешь?
— Не особенно.
— Как насчет чашки кофе?
— Если тебя не затруднит…
— Сейчас сварю.
Джордж уже спускался по лестнице, когда Селина окликнула его.
— Послушай, Джордж…
Он оглянулся — она видела его только до пояса.
— Мне же нечего надеть…
— Я спрошу Хуаниту.
Он нашел Хуаниту на террасе, где она установила гладильную доску, протянув шнур утюга в открытое окно.
— Хуанита!
— Сеньор?
— Где одежда сеньориты? Она готова?
— Sí, сеньор.
С широкой улыбкой, гордясь собственной расторопностью, она протянула ему стопку аккуратно сложенных вещей. Он поблагодарил ее и пошел обратно в дом; Селина тем временем начала потихоньку спускаться с галереи. Она была в пижаме, заспанная и растрепанная. Он сказал: «Держи» — и сунул стопку ей в руки.
— О, как замечательно!
— Одна из услуг моего отеля.
— Так быстро… я даже не думала…
Внезапно Селина замолчала. Джордж нахмурился. Сверху стопки лежало платье — точнее, то, что от него осталось. Хуанита обошлась с тончайшим британским джерси так же, как с остальным бельем, — замочила в горячей воде, намылила хозяйственным мылом и как следует потерла о доску. Селина взяла платье в руки. Оно годилось разве что для очень миниатюрной шестилетней девочки; узнать платье можно было только по шелковому ярлычку «Фортнум и Мейсон», изнутри пришитому к горловине.
Несколько секунд оба молчали. Потом Джордж изрек:
— Теперь у тебя есть маленькое коричневое платье.
— Она его постирала! Зачем ей понадобилось его стирать? Оно же просто намокло, достаточно было просушить…
— Если кого и надо винить, то меня. Я сказал Хуаните все выстирать, а если я ей что-то говорю, она так и делает, — сказал Джордж, а потом безудержно расхохотался.
— Не вижу ничего смешного! Тебе, конечно, все равно, но мне же нечего надеть!
— Ну и что нам остается делать, кроме как посмеяться всласть?
— Я могла бы поплакать…