— Это уже не мое одеяло, не моя постель и не моя комната. Пора научиться произносить слово «наше».
— Это тебя не путает?
— Совершенно.
Она лукаво, сдерживая улыбку, посмотрела на него.
— Ты считаешь меня таким уж закоренелым холостяком, да?
— Нет, дорогой. Но ты привык жить один.
— Я ждал тебя и с тобой готов попробовать.
— Ты в этом уверен?
— Все решено давно и бесповоротно!
Валентина, смеясь, плеснула в него водой. Альбан чувствовал, что она по-настоящему счастлива; влюблена и спокойна, и был ей за это невероятно благодарен. Когда она была рядом, жизнь представлялась ему радостной и увлекательной, а будущее — ясным.
— Валентина, — начал он, встав на колени перед ванной, — я хочу подарить тебе кольцо. Ты согласна?
— Кольцо? Чтобы отдать дань традиции? Не трать на это деньги, они пригодятся тебе для других дел. Подумай о «Пароходе» и… о нашем будущем мальчике или девочке.
Кончики его пальцев пробежали по плоскому животу Валентины.
— Пока ничего не заметно, — заключил Альбан.
— Когда я стану круглой, как шарик, ты будешь меня хотеть?
— Даже когда ты забеременеешь тройней и перестанешь помещаться в этой ванне! Я хочу тебя постоянно, но несколько лишних килограммов могут прибавить мне аппетита!
— Может случиться так, что в последние недели нам нельзя будет заниматься любовью.
— Лишний довод, чтобы побаловать себя, пока можно!
Он поднялся и снял с крючка банное полотенце. К его огромному сожалению Валентина, встав из воды, задрожала. Пока он ходил за пеньюаром, она торопливо вытиралась.
—Держи. Странно, но у Жо до сих пор горит свет.
Альбан подошел к окну, вытер его и сложил руки лодочкой, чтобы лучше видеть.
— Свет горит в кухне, а не в спальне. Который, интересно, час?
— Думаю, около двух.
Валентина подошла к нему, надела пеньюар и тоже посмотрела в окно. Они поужинали поздно в компании Коля и Малори, которые предпочли выехать в одиннадцать вечера в надежде, что пробки уже рассосались. Затем Валентина и Альбан убрали со стола и поднялись к себе, где долго и страстно занимались любовью. Идея принять ванну пришла намного позже.
— Мне это кажется странным, — пробормотал он.
— Может, ей захотелось перекусить?
Озадаченный, Альбан не ответил. Жозефина неустанно повторяла, что в ее возрасте люди спят мало, но она всегда была «жаворонком», то есть ложилась рано и вставала на заре.
— Она бы не стала выключать свет в спальне, решив перехватить на кухне печеньице.
В кармане Альбан нащупал свои очки, достал их, надел и еще несколько секунд смотрел на квадратик света.
— Послушай, лучше, если я схожу к ней, — решился он. — Мне так будет спокойнее.