Ага, подумала Ливия. Приехали. Намекает, чтоб я стала его шлюхой, не только кухаркой. Как Альберто. Она метнула на Джеймса гневный взгляд.
— Сколько бы вы хотели? — спросил он.
— Все ваши предложения мне оскорбительны! — резко бросила Ливия.
— Согласен, — кивнул Джеймс. — Тогда хотелось бы от вас самой услыхать хотя бы примерную сумму.
— Я это за деньги никогда не делаю!
— Понял, — кивнул Джеймс, совершенно сбитый с толку.
Судя по всему, она считает себя мастером высшего класса. До него доходили слухи, что кулинарам свойственны такие выверты.
— Вот и отлично, раз поняли.
— Ну да, конечно. Я просто не… э-э-э… скажем, если вы будете получать столько же, сколько Маллони? Разумеется, его труд с вашими талантами не сравнить, — быстро добавил он. — И поселиться, если не возражаете, вы могли бы в его комнате на верхнем этаже.
— Маллони? — удивленно переспросила Ливия.
Только сейчас до нее дошло, что разговор идет совсем не о том, что она заподозрила.
— Что ж, думаю, это меня устроит.
Когда Джеймс позже сел за письменный стол и попытался вчитаться в пространную и по большей части невнятную инструкцию касательно новой, только что возникшей в Бюро проблемы, он почувствовал, что у него слипаются глаза.
— Разве у вас не бывает сиесты?
Он поднял взгляд. В дверях стояла Ливия.
— У нас как-то сиеста не принята, — сказал он. — В Англии этого вообще не бывает.
— Как же вы перевариваете пищу?
Джеймс сделал недоуменную гримасу. Судя по всему, пищеварение было для Ливии областью, в которой она считала себя безоговорочным специалистом.
— Ну, мы, наверное… просто работаем и перевариваем.
— Глупо, — припечатала Ливия. — Так вы никогда войну не выиграете.
И с этим удалилась.
Джеймс счел пошлым возразить ей, что, уж если на то пошло, итальянской армии в войне сиеста не слишком-то и помогла. К тому же его и в самом деле здорово клонило ко сну. Может, подумал он, немного вздремнуть — мысль трезвая. Когда будем в Риме, тогда…
Он неровным шагом приближался к кровати, и другая мысль забрезжила в мозгу: ведь союзники пока еще все-таки не в Риме и в том-то сейчас основная проблема и состоит. Но к тому моменту, как эта мысль полностью овладела его сознанием, Джеймс уже спал.
Он проснулся с ощущением бодрости и пошел на кухню налить себе стакан воды. Ливия шинковала целую гору кабачков.
— Вы были совершенно правы, — заметил Джеймс. — Мое пищеварение очень вам признательно.
Она дернула подбородком:
— Еще бы!
— А вы? Вы-то отдохнули?
— Работы много, — качнула она головой. — Скоро ужин.
— Так у вас, должно быть, с пищеварением просто беда, — сказал он. — Давайте-ка я вас чем-нибудь утешу.