Мариза снова промолчала, и он нетерпеливо бросил:
— Ладно, неважно! Как туда добраться?
Мариза не сразу указала ему на просвет среди деревьев.
— Ступай по этой тропе примерно с милю. — И вдруг ее будто прорвало: — Ливия ушла еще вчера и до сих пор не вернулась. Я волнуюсь за нее. Она мне привиделась… в какой-то тьме.
— Не беспокойся, я найду ее! — сказал Джеймс и припустил бегом по тропинке.
Мариза за его спиной взволнованно сжимала руки в сомнении — верно ли она поступила.
Джеймс бежал по тропинке, пока она не привела его к ферме. Под навесом стоял сверкающий красный «Бугатти», дверь в дом был открыта.
— Ливия? — позвал Джеймс.
Ответа не последовало, и он вошел в дом. Из кухни тянуло запахом застоявшейся пищи. На столе остатки трапезы — и какой: весь стол был уставлен удивительными деликатесами. Недоеденный, лишенный конечностей омар, небрежно раскиданные по столу вскрытые жестянки с икрой. Почти опустошенная бутылка «Мутон Ротшильд» валялась на боку. Два наполненных до половины стакана стояли у двух пустых тарелок.
— Ливия? — снова повторил Джеймс.
Он различил какие-то звуки на втором этаже. Скрипнула кровать. Вскрикнула женщина, то ли в экстазе, то ли от боли. Джеймс взбежал по лестнице вверх, ногой распахнул дверь.
В постели были двое, тучный мужчина и женщина. Перед глазами возникли копна темных волос, обнаженная спина, платье, перекинутое через спинку стула. Но женщина, верхом сидевшая на Альберто Спенца, была не Ливия.
— Подымайся! — велел Альберто женщине.
Та покорно сползла вбок. Завернувшись в простыню, Альберто поднялся.
— Где Ливия?
Альберто прошел к окну, выглянул наружу.
— Ага, явился один, — отметил он, — это опрометчиво.
Джеймс взорвался, продолжая говорить по-итальянски:
— Говори, где она, скотина, или я…
— Или ты — что? Я с большими людьми на короткой ноге. Ты думаешь, что какая-то девчонка для них важнее их борьбы против тирании? — Альберто криво усмехнулся. — Хотя, если потеря для тебя так уж велика, всегда можешь справиться в полицейском участке. Может, кто-то ее туда забросил.
— Что ты мелешь?
— Сюда она уже не вернется. Но если ты все же когда-нибудь ее разыщешь, можешь передать ей вот это.
Альберто взял платье и кинул Джеймсу. Это было платье Ливии, он его узнал.
— Трахалка она отменная, — небрежным тоном бросил Альберто. — Надеюсь, немцы ее оценят. Ну, а ты, дружок, надеюсь, радостно обретешь больше рогов, чем в дюжине корзин уместится улиток.
Вне себя Джеймс кинулся на Альберто, но увидел наставленное на себя дуло револьвера. Они долго стояли так, буравя друг на друга взглядом. Потом Джеймс молча повернулся и вышел.
Итальянец крикнул ему в след:
— Поосторожней с притолокой! Рогами зацепишься!
Весь в ярости, униженный, Джеймс пустился по тропинке обратно в Фишино. Он смутно догадывался, на что мог быть способен Альберто, хотя по-прежнему никак не мог взять в толк, как и почему Ливия с ним связалась. И при чем тут немцы и куча рогов?
Мариза поджидала его.
— Ну? — нетерпеливо спросила она. — Ты ее видел?