Опускаются осенние сумерки. По вымокшей от дождя проселочной дороге недавно прошли танки, и теперь она похожа на только что вспаханное поле. На обочинах - сгоревшие "тигры" и "пантеры", опрокинутые грузовики, разбитые пушки с уткнувшимися в землю стволами. И свежие солдатские могилы...
Среди множества задач, которые приходилось решать на войне командирам и политработникам, была и эта - достойно похоронить погибших. Бой редко обходится без жертв. И бывает, что обстановка не позволяет воздать воинские почести погибшим. Но есть непреложное правило: каждый павший в бою должен быть заботливо предан земле, его имя и домашний адрес занесены в соответствующие документы, чтобы потом через батальонные канцелярии и штабы можно было уведомить родственников о месте гибели и захоронения сына, брата, отца. Посещая войска, мы, работники политотдела армии, строго следили за этим.
Чтить и блюсти память погибших обязаны живые! Пусть мы пока не можем ставить монументальные памятники, но мы знаем, что настанет время - и величавый гранит увенчает эти фронтовые могилы, и золотом засияют на камне святые для нас имена...
Как всегда, чем ближе к передовой, тем медленнее и осторожнее шофер ведет машину. Впрочем, на этот раз его медлительность оправдана. Быстро темнеет, а дорога хуже некуда. К командному пункту корпуса подъезжаем уже в полной темноте. Где-то поблизости ухают артиллерийские и минометные разрывы. Доносятся пулеметные и автоматные очереди. Над Днепром черное небо прочерчивают пулевые трассы. Мертвенно-белым огнем вспыхивают и повисают во мраке немецкие осветительные ракеты.
В прежние, еще совсем недалекие времена гитлеровцы с наступлением темноты старались побыстрее выйти из боя: днем - воевать, ночью - отдыхать, во всем должен быть порядок. А на Днепре они словно взбесились - не прекращают огня ни днем, ни ночью. Любой ценой стремятся удержаться на высоких правобережных кручах.
Генерал-майора Н. Е. Чувакова не застали мы и на КП. Как объяснил дежурный офицер, комкор четверть часа назад выехал вместе с командующим артиллерией к соседу - в 3-й гвардейский. Там заканчивается строительство понтонного моста, ночью по нему будут переправляться танки. Мост, правда, общий, строят его саперы всех трех корпусов, но хозяевами считаются гвардейцы. Никита Емельянович поехал к сталинградцам, по всей вероятности, затем, чтобы договориться о времени переправы приданных 23-му корпусу танковых частей и подразделений. Свои танки гвардейцы, конечно, пропустят в первую очередь, а все остальные - лишь под утро.
- Генерал не собирался вернуться на КП?
- Нет, товарищ полковник. - Дежурный офицер смотрит на часы. - Вы можете встретиться с генералом Чуваковым вот тут. - Остро отточенным карандашом офицер ставит точку на карте у самой кромки берега. - Перед отъездом в третий гвардейский он сказал, что ровно в двадцать один ноль-ноль будет на лодочной переправе. А наш генерал - человек точный, у него все рассчитано по минутам.
От командного пункта к Днепру на машине не про едешь, придется добираться пешком.
Оставляем машину у КП и отправляемся к лодочной переправе. Там, как и в предыдущие ночи, неутомимо трудятся перевозчики - саперы, местные рыбаки, бойцы и командиры стрелковых подразделений, связисты, артиллеристы. Под покровом темноты и тумана от берега с тихим плеском отходят лодки с людьми и боеприпасами, небольшие наспех сколоченные плоты с противотанковыми пушками. На правый берег переправляется приданный корпусу 1593-й истребительный противотанковый артполк РГК. Его командир подполковник П. А. Щербинко, худощавый, в перетянутом ремнями ватнике и лихо сдвинутой на затылок форменной довоенной фуражке, деловито, не повышая голоса, отдает распоряжения. До сегодняшнего вечера полк с левого берега поддерживал своим огнем стрелковые части, форсировавшие Днепр. Стрелки довольны: друзья-артиллеристы надежно прикрывали их, с помощью переброшенных на другой берег опытных корректировщиков метко били по вражеским батареям. Теперь эта дружба будет закреплена на плацдарме, в совместных действиях при отражении немецких танковых контратак.
Мне не доводилось прежде встречаться с Павлом Андреевичем Щербинко. Да и теперешняя наша встреча оказалась мимолетной: человек занят, переправляет за реку полк, не будешь же отрывать его от дела, выспрашивать, кто как в полку воюет, кто уже успел отличиться в боях на Днепре, каковы успехи и недостатки партийно-политической работы. Конечно, получить ответы на все эти вопросы от командира полка было бы неплохо, однако - не время. Впрочем, мне уже кое-что известно из политдонесений начпокора 23-го полковника А. И. Романова. Некоторые подразделения полка отличились в боях еще в районе урочища Керосиновщина: там артиллеристы - истребители танков захватили в качестве трофея целехонькую самоходку "фердинанд" с боеприпасами. Командир полка П. А. Щербинко в этой самоходке проехал по переднему краю противника, вывел из строя несколько фашистских орудий, минометов и пулеметов. Я, помнится, приказал кому-то из работников политотдела выяснить подробней, при каких обстоятельствах была захвачена немецкая самоходка: "фердинандов" в ту пору в полосе наступления армии попадалось не так уж много.
Надолго врезался в память еще один боевой эпизод, о котором сообщал полковник А. И. Романов. В районе крупного населенного пункта Олешня немцы контратаковали наши войска несколькими батальонами пехоты при поддержке 60 танков. Батарейцы действовали в боевых порядках стрелковых подразделений. Они открыли дружный огонь по танкам, несколько машин подожгли, остальные заставили повернуть назад. А когда немецкая пехота осталась без танковой поддержки, Щербинко поднял в атаку артиллеристов четырех своих батарей. Преследуя противника, они огнем автоматов и винтовок уничтожили несколько десятков гитлеровцев. Случай этот как нельзя лучше характеризовал командира полка, человека железной выдержки и отчаянной смелости.
Позже, когда бои за плацдарм подходили к концу, из реляции на звание Героя Советского Союза мне стали известны еще некоторые детали боевой биографии Павла Андреевича Щербинко, украинца по национальности, москвича по довоенному месту жительства. Четырнадцатилетним пареньком он увязался за красными конниками, вместе с ними почти четыре года сражался против интервентов и белогвардейских банд, пока не был ранен. Службы в армии не оставил. Бывший конник стал командиром-артиллеристом. С первых дней Великой Отечественной войны - снова на фронте. Повидал всякое, пять раз был ранен, но трудности только закалили характер, укрепили командирскую волю. Доблесть его еще до боев за Днепр была отмечена орденами Красного Знамени и Отечественной войны.
На букринском плацдарме солдаты и офицеры противотанкового истребительного артиллерийского полка под командованием подполковника П. А. Щербинко вновь проявили отвагу и высокую боевую выучку. Они ежедневно отражали до десятка вражеских контратак. Достаточно сказать, что за десять дней упорнейших боев только 1-я батарея артполка, которой командовал тогда старший лейтенант Федор Деркач, вывела из строя 11 вражеских танков, разбила 12 автомашин с живой силой и боеприпасами, подавила 16 пулеметных точек.
Был случай, когда на правом берегу Днепра гитлеровцы окружили четыре наших "катюши". Туго пришлось бы ракетчикам, не окажись поблизости артиллеристы противотанкового полка. Первым заметил беду сержант Андрей Зеленин, в прошлом колхозник с Рязанщины. Не дожидаясь указаний, он приказал своему расчету выкатить орудие на прямую наводку и открыл огонь. Метко посланные снаряды сделали свое дело: более трех десятков фашистов было уничтожено. Это дало возможность ракетчикам выбраться из вражеского кольца. Но, выручив боевых друзей, сами артиллеристы попали в переплет. В пылу боя они не заметили фашистов, зашедших с фланга. Андрей Зеленин и тут быстро сориентировался. Круто развернув пушку, он встал за наводчика и в упор ударил по вражеской цепи. Несколько точных выстрелов, и в кольце гитлеровцев образовалась брешь. Артиллеристы вместе с орудием прорвались к своим.
Все это было позже, за Днепром, а пока подполковник П. А. Щербинко занимался переправой своего полка. С правого берега гитлеровцы методически обстреливали реку и район переправы. То и дело над серовато-стальной гладью воды поднимались фонтаны разрывов. Время от времени снаряды и мины с оглушающим грохотом взрывались на берегу. Но командир полка оставался спокойным, без суеты отдавал распоряжения, иногда сам брался за колесо пушки, помогая бойцам погрузить ее на плот, давал советы, как поступить, если плот попадет под огонь.
- Плавать умеете? - спрашивал Щербинко бойца. - Нет? Ну это ничего. Не теряйтесь и шума не подымайте. Хватайтесь за бревно и держитесь, а там товарищи помогут. Главное, не паниковать, паника на воде - верная гибель...
Наблюдая, как действует подполковник Щербинко, я невольно вспомнил фразу, встретившуюся мне в одной из статей: "Командир с комиссарской душой". Фразу эту я посчитал когда-то высокопарной. И только теперь, на берегу Днепра, до меня дошел ее подлинный смысл: она точно выражала самую суть таких людей, каким являлся командир полка Щербинко...
В ожидании генерала Н. Е. Чувакова веду неторопливую беседу с отдыхающими тут же неподалеку саперами. Каждый из них в тот темный осенний вечер уже по два-три раза побывал на противоположном берегу, выполняя обязанности либо гребца, либо плотогона. Теперь в лодках и на плотах другие саперы, их сменщики, а эти получили непродолжительную передышку.
Над правым берегом вспыхнула ракета. В ее отблеске вижу среди отдыхающих знакомых саперов. Это - солдаты и сержанты 91-го армейского инженерного батальона, в котором я неоднократно выступал с лекциями и докладами. Узнаю старшего сержанта 2-й роты коммуниста Михаила Будугая. Он как-то говорил мне, что в саперы попал случайно. Никакой инженерной специальности раньше не имел - до войны был начальником пожарной охраны в Сухуми. Саперному делу научила его война, и теперь Будугай не только искусно владеет топором и пилой. Он одним из первых форсирует водные рубежи, ведет инженерную разведку и, кроме всего прочего, умело командует отделением. Узнаю рядового Владимира Гвандзеладзе. Этот не в меру горяч и резок, но в батальоне на хорошем счету. Недавно принят кандидатом в члены партии. Узнаю громоздкого, чуть сутуловатого сержанта Феофана Васильева. Он тоже из 2-й роты, тоже отличный сапер, орденоносец...
Спрашиваю, как идут дела.
- Помаленьку, товарищ полковник, - отвечает за товарищей Будугай. Сейчас легче стало - немец от берега оттеснен. А вот вначале жарко было. Ведь нам, саперной братии, часто приходится первыми прокладывать путь. Ни одна разведка без саперов не обходится.
Старший сержант рассказывает о своем однокашнике по роте, в прошлом кубанском колхознике, рядовом Романе Лифенко. Только за первую ночь форсирования Днепра молодой солдат переправил на моторке 125 бойцов 30-й стрелковой дивизии. На третьи сутки моторку разбило прямым попаданием снаряда. Три бойца погибли, несколько человек получили ранения. Лифенко чудом уцелел. Крикнув, чтобы здоровые помогли держаться на воде раненым, он поплыл к берегу. Вернулся на рыбацкой лодке и спас всех, кого можно было спасти.
Потом речь зашла о боевых делах саперов других подразделений, действовавших на соседних участках. Самая трудная задача, по словам Будугая, выпала на долю разведчиков 131-го отдельного саперного батальона 23-й стрелковой дивизии. Надо было проверить, не заминирован ли правый берег, а если заминирован, то проделать проход. Разведчики переправлялись через Днепр на трех рыбацких лодках. Враг обнаружил их, открыл огонь. Одна лодка затонула, вторая, на которой большинство людей получили ранения, повернула назад. На правый берег удалось высадиться лишь молодому саперу рядовому Миннигали Кильмухамедову и двум бойцам-автоматчикам. Автоматчики залегли у кромки берега. Кильмухамедов осторожно пополз вперед. Убедившись, что берег не минирован, он подал условный сигнал: "Путь свободен", вернулся к своей лодке и повел ее навстречу переправлявшемуся стрелковому подразделению. Встретив стрелков на середине реки, сапер крикнул командиру: "Следуйте за мной!" - и снова повернул к правому берегу. Это был первый десант. Благодаря самоотверженности сапера Кильмухамедова стрелковая рота благополучно форсировала реку, высадилась на берег и закрепилась. Всю ночь сапер-разведчик под непрекращавшимся ни на минуту обстрелом встречал и сопровождал переправлявшиеся стрелковые подразделения. Боевую задачу он выполнил образцово и за этот подвиг был впоследствии представлен командованием к высокой правительственной награде.
В 21.00 на берегу появился генерал-майор Н. Е. Чуваков. Попрощавшись с саперами, я поднялся и пошел ему настрочу.
- Ба, опять армейское начальство! Никуда от него не скроешься! добродушно пророкотал он чуть простуженным голосом, пожимая мне руку.
- Почему "опять"?
- Да так, везет мне сегодня на начальство. Час тому назад у гвардейцев на понтонной переправе разговаривал с командармом генералом Жмаченко. Теперь вот вы. Какими судьбами оказались на этом не пустынном сейчас берегу Славутича? Специально к нам или по пути заехали?
- И к вам, Никита Емельянович, и к соседям. Мне по штату это положено. Когда сам побываешь на передовой, поговоришь с людьми, полнее все предоставляешь. И с вами, Никита Емельянович, повидаться тоже хотелось. Ведь давно не встречались.
- Да, время летит быстро. Когда на Северном Кавказе дрались, Днепр очень далеким казался. А теперь вот он, как говорят, черпай шеломом его воду. Но дорого он нам достался. Слышали, Александр Игнатьевич Королев погиб, комдив двадцать третьей, мой старый приятель. Кристальной чистоты был человек.