- Необходимо твердо помнить, товарищи, что обеспечение армии продовольствием в теперешней обстановке - задача первостепенной важности, сказал на совещании генерал-лейтенант Ф. В. Камков. - Нужен самый жесткий контроль за состоянием питания, за правильным использованием продовольственных запасов, за бесперебойным подвозом продуктов. Пусть такой контроль по традиции возьмут на себя политорганы, политработники частей. Ответственность за это возлагаю на политотдел армии. О ненормальностях с питанием, с доставкой продовольствия прошу немедленно докладывать. Военный совет будет строго наказывать каждого, независимо от должности и звания, за малейшее проявление беззаботного отношения к людям.
Насколько серьезно стоял вопрос о питании, говорит приказ, изданный командующим, который обязывал весь командный состав аппарата управления при выезде в части непременно брать с собой сухой паек, чтобы не быть в тягость солдатскому котлу. Этот приказ соблюдался строго.
Политорганы соединений и политработники частей, выполняя требование Военного совета армии, постоянно помогали командирам в осуществлении контроля за расходованием продовольственных запасов, следили за тем, чтобы на боевые позиции своевременно доставлялась горячая пища. Повседневно интересовались состоянием питания личного состава и армейские политработники. Вместе с хозяйственниками они кропотливо подсчитывали запасы продуктов, оказывали практическую помощь в организации подвоза. Так, например, на дороге Кабардинка - Шапсугская, где особенно часто из-за плохой погоды образовывались транспортные пробки, в течение продолжительного времени работала группа инспекторов политотдела армии, в частности Горбунов, Евстигнеев, Шахов и другие. Представители политотдела не только занимались вопросами, связанными с руководством партийно-политической работой, но и практически помогали дорожникам в наведении порядка, в ликвидации пробок.
На складах Черноморской группы войск и фронта армия получала лишь часть продовольствия. Остальное приходилось заготавливать своими силами. Член Военного совета по тылу, начальник политотдела тыловых частей и учреждений вместе с группами своих подчиненных безвыездно находились в районах, где шла заготовка продовольствия. Эту работу возглавляли местные партийные и советские органы, которые делали все, чтобы помочь фронту. Райкомы партии и райисполкомы нередко создавали специальные обозы, чтобы доставить заготовленные продукты на армейские, дивизионные и бригадные склады, а иногда и на полковые пункты продовольственно-фуражного снабжения.
Все эти меры, в числе которых особенно важную роль играл контроль со стороны командиров, политработников и партийных организаций за рациональным использованием продовольственных запасов, позволяли, несмотря на трудности, обеспечивать более или менее нормальное питание личного состава. Разумеется, не обходилось и без отдельных срывов, но так или иначе войска ежедневно получали горячую пищу, хотя не всегда достаточно сытную и разнообразную. На отдельных участках фронта в горах порой не имелось возможности подтянуть походные кухни близко к боевым позициям. В этих случаях для доставки горячей пищи в окопы использовались термосы, с которыми старшины подразделений, повара и их помощники пробирались по горным тропам и перевалам к переднему краю. Нередко при этом случалось в пути вступать в перестрелку с гитлеровцами.
Однако обстоятельства все чаще складывались так, что тыловики даже при самой напряженной работе оказывались не в состоянии обеспечить войска всем необходимым. .А тут еще бора - ураганный ветер и дождь на побережье, снежные заносы и бураны в горах.
В Кабардинке, где размещался тогда политотдел, я разговорился со старым осетином. Он родился и вырос в горах. До революции батрачил на местных богатеев, был чабаном, пас овец. В гражданскую дрался с белобандитами. Потом работал в Майкопе на заводе. Под старость, на седьмом десятке лет, вернулся поближе к горам и занялся виноградарством. Несмотря на преклонный возраст, выглядел старик удивительно бодро.
Прошло уже более тридцати лет, и я сейчас не могу назвать ни его имени, ни фамилии - память не сохранила их. Но неторопливый рассказ старого горца запомнился.
- У нас здесь всегда так: похолодало, начались морозы - жди бору. Поползут через хребет белые облака - их "бородой" называют, - и задует с северо-востока ветер. Сначала с дождем, потом со снегом. Так закрутит, хоть из дому не выходи.
- И часто это бывает?
- Как часто бывает бора в горах, спрашиваешь? Каждую зиму. Ни одной не пропускает. Разница только в том, что год на год не приходится: то ураганом пронесется, тогда жди беды, а в другой раз потише... Как она рождается, спрашиваешь? Таковы горы здесь, у Новороссийска. С одной стороны теплое море, а по другую сторону - огромная котловина, где, как в корыте, скапливается холодный воздух. Переполнится эта чаша, и морозный ветер обрушивается с высоты в район моря, насквозь продувает город, все покрывается снегом. Иногда ураган достигает такой силы, что все сметает на своем пути, с корнем валит деревья, срывает с домов крыши. Не дай бог в такой буран путнику замешкаться в горах - живым не вернется... О новороссийской боре, мне говорили, даже в книгах написано, - добавил старик. - Худая о ней идет слава...
Слушая горца, я вспомнил, что где-то читал о боре. Ну конечно же. В "Листригонах" А. Куприна. Писатель называет этот "яростный, таинственный ветер, который рождается где-то в плешивых, облезших горах около Новороссийска", самым капризным ветром на самом капризном из морей. Воет, беснуется ветер в горах. Временами кажется, что он способен опрокинуть горные вершины.
- В прежние времена случалось, что ураган сносил целые горные селения, - продолжал старик, посасывая полусгоревшую трубку. - Однажды, лет этак сорок тому назад, снежный буран бушевал полти целый месяц. И мороз был такой, что птицы замерзали на лету. Много людей тогда в горах померзло. Погибли большие отары овец. Настоящее бедствие! А нынешняя бора - так себе, ее бояться нечего...
Но бора оставалась борой, от нее было несладко. Все чаще слышались жалобы: одолевают простудные заболевания, люди получают обморожения.
Личному составу на передовой выдавалась утепленная одежда: полушубки, меховые рукавицы, валенки, байковое белье. Но на всех такой одежды еще не хватало.
Вместе с начальником санитарного отдела армии полковником медицинской службы И. И. Барбетовым я побывал в одном из наших госпиталей и там на фактах убедился, сколько зла причиняет нам "новороссийская погода": простудившихся и обмороженных на излечении было чуть ли не столько же, сколько раненых.
- Такое же положение и в других госпиталях, - пояснил полковник Барбетов. - И неудивительно. Людям приходится часами сидеть в окопах без движения. К тому же погода часто меняется: то дождь, то мороз. А обсушиться иногда негде. Мокрые шинели, почти непросыхающая обувь. И вот результат... Если бы войска наступали, тогда другое дело.
Доктор, по всей вероятности, прав: мороз и бураны менее опасны в период наступления. Когда идешь вперед, когда увлечен азартом успеха, никакой мороз не страшен. К тому же большинство наших людей уроженцы средней полосы и привыкли к морозным зимам. Труднее южанам, хотя и они могут приноровиться к погоде. Но в любом случае надо думать, как обогреть и обсушить людей. Я уже видел кое-где самодельные печки, сушилки для обуви и одежды. Надо, чтобы они были в каждой землянке, в каждом блиндаже. Изготовить их не так уж сложно, специалисты наверняка найдутся. Обяжем тылы армии и соединений наладить производство небольших железных печурок, и проблема просушки солдатского обмундирования, проблема обогрева воинов в какой-то мере будет решена...
С этой мыслью я возвратился в расположение штаба и политотдела, поделился ею с членами Военного совета Е. Е. Мальцевым и Р. Е. Булдовичем.
- Что ж, дело полезное, - поддержал меня Евдоким Егорович. - Вот вместе с Романом Елисеевичем и проверните его. И чем быстрее, тем лучше.
На следующий день в тылах частей и соединений приступили к массовому изготовлению печурок. В дело шло все: и кровельное железо с разрушенных зданий, и старые металлические бочки из-под горючего, и обшивка со сбитых самолетов. Не прошло и недели, как печурками были обеспечены все землянки и блиндажи. Пусть это была лишь полумера, но она существенно облегчила солдатский быт.
Все в войсках, штабе и политотделе армии живут одной мыслью - о движении вперед.
Наши соседи - 46, 18 и 56-я армии уже наступают. Может, не так быстро, как хотелось бы, но продвигаются, каждый день освобождают все новые селения. У нас же пока лишь бои местного значения. На всей семидесятикилометровой полосе фронта армии - от станицы Азовской до Адамовича Балки немецко-фашистское командование продолжает держать войска в прежнем составе, стремится во что бы то ни стало сохранить за собой Новороссийск и его окрестности, отстоять Таманский полуостров как плацдарм.
В первой половине января действовавшая по соседству с нами 46-я армия, нанося удар в направлении Нефтегорска и Апшеронского, взломала немецкую оборону и значительно продвинулась вперед. Гитлеровцы вынуждены были начать отход из района Гунайка, Шаумян.
Войска 18-й армии добились успеха в наступательных боях на ходыжанско-апшеронском направлении. В этой операции принимали участие и некоторые соединения нашей армии. Им была поставлена задача - прорвать вражескую оборону и вести наступление в направлении станицы Крымской. 81-я и 103-я стрелковые бригады приложили немало усилий, чтобы осуществить прорыв, дрались отчаянно, понесли значительные потери, но успеха, к сожалению, не добились.
Теперь идет интенсивная подготовка к нанесению нового удара, хотя конкретная боевая задача пока еще не поставлена. В состав армии, в районы Новороссийска и Геленджика, чуть ли не ежедневно прибывают новые стрелковые соединения и части усиления. Управление и штаб армии делают все возможное, чтобы скрытно сосредоточить их как можно ближе к переднему краю.
С прибытием новых войск намного возрос объем работы и в политическом отделе армии. Чтобы руководить партийно-политической работой во вновь прибывающих частях, необходимо было знакомиться с ними, стать там своими людьми.
Войсковые формирования тоже имеют свои биографии. У одних они короткие, словно у юноши, только вступающего в жизнь, у других - обстоятельные, уходящие в глубь истории, отмеченные многочисленными боями, успехами и неудачами. Все это нам надо было знать.
Навстречу части или соединению, которые в соответствии с приказами командования фронта или Черноморской группы войск включались в состав армии и находились еще на марше, выезжали группы работников политотдела, а иногда внештатные наши помощники - офицеры из армейского резерва политсостава. Еще на марше они знакомились с командирами и политработниками, с боевыми традициями частей, уровнем военной подготовки людей, состоянием дисциплины, с работой партийных и комсомольских организаций. Благодаря этому политотдел армии заранее определял, какую практическую помощь оказать этим частям в подготовке к наступлению.
Вот, к примеру, что мы узнали о 176-й стрелковой дивизии еще за несколько дней до ее прибытия в нашу армию. Дивизия кадровая. На фронте с 26 июня 1941 года. Первый бой приняла на реке Прут и сумела сохранить достаточно высокую боеспособность на протяжении всех долгих месяцев войны. Личный состав имеет неплохую боевую подготовку, сражается храбро и мужественно. За образцовое выполнение боевых заданий командования, за высокую дисциплину и организованность, за стойкость и самоотверженность, проявленные в боях, дивизия награждена орденом Красного Знамени. Командовал дивизией полковник С. М. Бушев. Все мы очень хорошо знали его по 77-й стрелковой дивизии, которую он возглавлял в октябре - ноябре 1942 года. Заместителем Бушева по политчасти был полковник А. А. Бугров, а начальником политотдела - майор М. Н. Щерба. В материально-техническом отношении, как установили работники политотдела армии, дивизия была оснащена вполне удовлетворительно, однако подходил к концу запас продовольствия. Учитывая плохую погоду и бездорожье в горах, надо было принимать срочные меры, чтобы не допустить перебоев в подвозе продуктов. И это было сделано своевременно.