Простые слова: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В этом сущность веры как глубокого понимания и принятия тех понятий, которые нельзя доказать. Нельзя доказать красоту, достоинство, честь, прямоту, но можно прожить всю жизнь с этими нравственными ориентирами. Человек, который способен нестандартно ответить на вопрос, в чем цель и значение жизни, так или иначе говорит о Б-ге, даже если в силу каких-либо причин не хочет использовать это слово. Атеист, ведущий достойную, честную и духовную жизнь, на самом деле — верующий. Если бы не его богоборчество, то он бы понял, что может сформулировать свою веру, а если постарается облечь мысли и образы в подходящие слова, то получит упорядоченную теологию. Как ни назови розу, она всегда останется розой; как ни назови Б-га, Он все равно Б-г.

Кто-то может сказать, что вопрос о цели существования ненаучен. (Если быть точным, то они правы с точки зрения современной науки, однако долгое время ученые занимались этой проблемой, и некоторые телеологические теории появляются до сих пор.) На самом деле это так и есть. У каждой науки и у каждой сферы деятельности есть область приложения; все они — и физика, и математика, и право, и сапожное дело — занимаются определенными аспектами бытия и не могут и не должны касаться других. Тот факт, что на наши вопросы, касающиеся веры, невозможно ответить при помощи изучения перечисленных выше дисциплин, отнюдь не означает, что сами вопросы неуместны, не нужны и не требуют ответа. Влюбившись, человек непременно хочет знать, пользуется ли он взаимностью, и часами может размышлять на эту всеохватывающую тему. Проблема не имеет отношения к науке, но для него она актуальна.

Проблемы веры сугубо индивидуальны. Каждый должен найти свое, единственное их решение, и в тот момент, когда человек ставит их перед собой, он внутренне уже готов совершить переход к вере. Поняв суть вопроса и неизбежность поиска ответа, мы приближаемся к той грани, за которой — истинная вера. Другими словами, если вы оказались среди сплошных ям и рытвин, вам остается только прыгнуть, иначе вы умрете там, где стоите. Можно ли это назвать свободой воли? Конечно же, мы свободны в своем выборе, делая его в соответствии с собственными желаниями, и хотя он не всегда разумен, это — наш выбор.

Прыжок к вере можно осуществить несколькими способами. Для некоторых этот момент становится захватывающим, незабываемым откровением; Уильям Джеймс писал об этом в работе «Разновидности религиозного опыта». Большинство, однако, верят, не испытав ничего подобного. В реальной жизни как у грешников, так и у праведников вера не всегда является таким уж потрясающим, всепоглощающим переживанием. Некоторые даже не подозревают о том, что совершили переход к ней, — они просто сделали никем, даже ими самими, не замеченное движение — и очутились на другой стороне. Только те, кто постоянно занимается самоанализом, в состоянии уловить этот момент.

Многие верят неосознанно — это глубоко верующие люди, которые, тем не менее, не признают сам термин «вера». При определенных условиях или в некоторых социальных группах человеку проще назвать свою веру другим именем. Такие люди не обязательно подобны «марранам» (обращенным насильно), их никто не заставляет верить против воли, но они верят, сами о том не подозревая. Они могут всю жизнь даже не предполагать, что принадлежат к верующим, поскольку не считают себя таковыми.

Для некоторых из этих «бессознательно верующих» внезапно пришедшее понимание, откровение: «У меня есть вера, она была у меня всегда, возможно, я никогда не переставал верить с того момента, когда начал осознавать себя» — является шоком. Им непривычна эта мысль, им кажется, что с ними что-то не так. И, тем не менее, хотя общество и может недоброжелательно воспринимать этих людей, они начинают признавать этот аспект своего «Я» как неотъемлемый и естественный.

Вопрос о том, где больше верующих — в домах молитвы и храмах или вне их, мог бы стать предметом серьезного исследования. Некоторые глубоко верующие люди не принимают формальную молитву или же не поддерживают ни одну из существующих конфессий и поэтому никогда не участвуют в разного рода религиозных мероприятиях и не становятся последователями какой-то определенной религии. При всем том, Вера не является ни далекой, ни абсолютной. Лучше привести цитату из Библии: «Не на небесах она… и не за морем она… но очень близко к тебе слово это: в устах твоих оно и в сердце твоем, чтобы исполнять его» («Второзаконие», 30:12–14).

Добрые дела

Многие высоконравственные люди, включая и некоторых из тех, кто считает себя религиозными, говорят: «Неужели Б-г обращает внимание на всякие мелочи? Неужели Его волнует, что я делаю у себя на кухне, в спальне или на работе?»

В зависимости от культурного уровня и социальной среды каждый человек по-разному определяет понятие «мелочи». Однако чаще всего оно является отражением общепринятого подхода: значение имеют только важные, серьезные вещи, менее существенные не должны приниматься всерьез интеллигентными людьми. При этом мелкие вопросы не отрицаются в принципе. Это может быть нечто, к чему человек равнодушен или считает это полезным, но, тем не менее, незначительным, не стоящим внимания. Подобные «мелочи» есть в каждой религии. Возможно, это будут положительные поступки, такие, как, например, участие в общественной молитве или выполнение религиозных заповедей, или отрицательные: мелкая кража или мелкая ложь. Можно решить руководствоваться возвышенными идеалами и принципами, игнорируя при этом «детали».

Для некоторых такое отношение станет лишь прикрытием лени, однако в нем заложен глубокий религиозный подтекст. Кто-то может спросить: «Почему Всевышнего волнуют мои поступки — и хорошие, и плохие? Г-сподь управляет вселенной, где бессчетное количество звезд и планет движутся подобно крохотным точкам в мириадах вращающихся галактик. Что я по сравнению с этим? Я еще могу иметь какое-то значение в кругу семьи и друзей, но если взгляну на мир с точки зрения бесконечности времени и пространства, то само мое существование и любые действия представятся мне тщетными и несущественными, и я не думаю, что Повелитель вселенной обратит внимание на мой грешок. Какое может иметь значение, подаю ли я милостыню и помогаю ли нуждающемуся другу? То же самое относится к молитвам. Обращаясь за помощью к Б-гу, могу ли я рассчитывать “достучаться” до Него? Разве не слишком самонадеянно или даже дерзко верить, что моя молитва или просьба будет услышана?»

Этот вопрос волнует многих, осознанно или подсознательно. Некоторые ведут себя так, будто ответа не существует, других проблема раздражает или ставит в тупик. В любом случае подобное ощущение возникает из детсадовского представления о Б-ге, которое многие из нас невольно сохраняют, становясь взрослыми: старец с длинной белой бородой, сидящий где-то высоко на облаке, с кнутом в одной руке и пакетом леденцов в другой.

По мере взросления некоторые из нас заменяют этот образ (мы понимаем, что он инфантилен и неадекватен) образом «большого босса», наделенного правом казнить и миловать своих подчиненных; к нему можно обратиться с жалобой, высказать комплимент, вызвав его улыбку, и если он в добром расположении духа, то с пониманием отнесется к просьбе. В больших компаниях над непосредственным начальником всегда есть еще кто-то; этот человек не обращает большого внимания на мои слова, ибо со мной почти не общается. Я — лишь винтик в огромном механизме. Чтобы меня наказал кто-то с самых вершин власти, нужно сделать что-то действительно ужасное. Это должно быть чем-то из ряда вон выходящим, если я хочу, чтобы большой начальник запомнил меня как человека, который совершил это. Чем выше вверх по служебной лестнице, тем четче эта картина. Здесь мелкие детали не имеют значения. Вряд ли командующему фронтом доложат о потере одной боевой единицы или о незначительной перестрелке. Президент Соединенных Штатов на самом деле не знает точно, чем занимаются граждане страны на своих рабочих местах, да его это и не интересует. Если один из них напишет президенту письмо, то на него ответит секретарь; лишь немногие, великие и широко известные люди удостаиваются личного ответа. Несмотря на это, президент Соединенных Штатов управляет страной, хотя в космических масштабах власть и влияние, которыми он обладает, совершенно ничтожны. Если бы кто-нибудь был ответственным за нашу планету, или за солнечную систему, или за нашу галактику с миллионами звезд и планет, которые в ней существуют, или за другие галактики, то он наверняка не стал бы придавать значения мелким деталям. Что уж тут говорить о поступках одного человека! Какова вероятность того, что меня услышат и снизойдут до ответа?

Те, кто представляет себе Повелителя вселенной в виде «большого босса», полагают, что тем самым выражают свое уважение к Б-гу. Они думают, что ничем не напоминают тех ничтожных людишек, которые считают, будто у Всевышнего нет других забот, кроме как вникать в мелкие детали жизни каждого человека. Да разве знает отец о каждом мельчайшем поступке, совершенном его ребенком? Разумеется, нет, его волнуют лишь те подробности жизни сына или дочери, которые ему представляются важными для их судьбы. Представляя себя на месте Главного Распорядителя необъятной вселенной, человек убежден в том, что у Творца ни в коем случае не может хватить времени на мелкие детали. Но, утверждая, что Б-г не занимается мелочами, он таким образом низводит Его до себя и мерит своей собственной меркой. Сколько ни увеличивай этот портрет, он все равно останется портретом самого человека: Г-сподь велик, Он VIP — «очень важная персона», а следовательно, похож на самого большого начальника, на президента, на самого генерального из секретарей, — только Он еще больше. Человек может нарисовать себе Б-га самых колоссальных размеров, но все равно любая такая картинка останется всего лишь его собственным увеличенным портретом.

Причина невнимания начальника ко всему, что происходит в его конторе, — осознание им того бесспорного факта, что его интеллектуальные возможности изначально ограничены. В небольшой по размеру склад нельзя положить бесконечное количество предметов, что-то придется выкинуть или хранить в другом месте. Босс должен решить, что для него важно, а что нет. Он не может позволить себе забивать голову пустяками и незначительными деталями, иначе ему будет сложно управлять компанией. Чем крупнее начальник, тем больше деталей он опускает, а следовательно, и вопросы, которыми он сможет заниматься, должны становиться все более обобщенными. Поэтому, говоря, что Б-г не принимает во внимание то-то и то-то, мы тем самым низводим Его на уровень «крупного руководителя».

Однако, не в пример даже самым большим боссам, Всевышний бесконечен. Понятие бесконечности довольно сложно даже в математике. По отношению к Творцу оно еще сложнее. Бесконечность не имеет границ, поэтому не существует предела числу деталей, которые в ней заключены. Более того, в математике есть фундаментальный закон, из которого следует, что по сравнению с бесконечностью любое число равно нулю и все размеры равны. И один миллион, и две тысячи квадрильонов при сравнении с бесконечностью становятся равнозначны. С точки зрения теологии, утверждение, что Б-г бесконечен, означает, что все детали одинаково незначительны в сравнении с Ним, вне зависимости от их конкретного размера. Тогда галактика вместе со всеми ее звездами равна мельчайшей атомной частице.

Таким образом, если для Б-га имеет смысл забота о том, что происходит с галактикой, точно тот же смысл имеет для Него забота о том, что происходит с травинкой. В сравнении с Ним это явления одного порядка. Если Он заботится обо всей вселенной (а она, как бы ни была велика, все-таки ограничена), значит, все ее составные части одинаково важны для Него. Создатель принимает во внимание все происходящее и с огромной галактикой, и с букашкой. Сколько бы человек — тысяча, сто тысяч, пять миллиардов или всего один маленький ребенок — ни произнесли молитву, все они будут услышаны. Звезда ли поет или воробей — Г-сподь внимает им в равной мере.

В одной еврейской молитве говорится, что Б-г «неизменен, и заботится о малом так же, как о великом»[1]. Это лишь одно из возможных подтверждений тому, что разница между большим и малым, важным и неважным, красивым и безобразным не имеет значения для Того, Кто бесконечен, для Того, по отношению к Кому все ограничения бессмысленны. То же говорится в псалме: «Поднимусь ли на небо — Ты там; сойду ли в преисподнюю — и там Ты» (139:8). (Раввин Авраам Ибн Эзра (1089–1164), один из величайших философов и поэтов средневековья, писал, что этот псалом — самый важный во всей Книге псалмов.) Для Творца все едино: рай и земля, далекое и близкое, мрак и свет.

Проведем современную аналогию: компьютеры могут выполнять операции с большими числами. Не существует компьютеров, которые были бы способны выполнять операции с бесконечными числами, потому что даже самая мощная машина обладает ограниченными возможностями. Однако давайте представим, что такая машина существует. Возможно ли, что она будет оперировать огромными числами, но не сможет сложить два и два? Утверждая, что компьютер может выполнять только сложные операции, мы говорим, что он вообще не работает.

В главе 113 псалмов (особенно в стихах 4 и 5) выражается примерно та же мысль. С одной стороны, «высок над всеми народами Б-г; над Небесами слава Его». Далее в псалме говорится: «Кто подобен Б-гу, Всесильному нашему, обитающему в высотах, взирающему сверху на небо и на землю». Кто-то молится Б-гу с мыслью о Его безграничности, подразумевая при этом, что Г-сподь только там, на Небесах, а поэтому можно делать все, что угодно, и дома, и на работе. Г-сподь настолько велик, что можно тайком совершать «маленькие» неблаговидные поступки. Он может меня не услышать, но и не станет наказывать, поэтому я в безопасности.

Тем не менее, в псалме Б-г могущественнее и величественнее. Бесконечность не имеет границ, и следовательно, небеса и земля едины. Для Творца архангел и мышь одинаково важны. Человек — крохотное и ограниченное существо, поэтому видит огромную разницу между норкой крота и горой. Для Б-га эта разница несущественна.

Другими словами, понятие «бесконечность» подразумевает способность различать детали, каждая из которых столь же важна, как и целое. Для Б-га нет слишком малого, как нет и слишком большого. Нет неважного, что прошло бы мимо Его взора, ибо Он всеобъемлющ и охватывает все; и думать, будто нечто имеет так мало значения, что останется не замеченным Им, — хуже, чем святотатство, это бессмыслица.

А может быть, Б-г вообще этим не интересуется? Разве Он обязан это делать? Для меня, человека, моя жизнь, работа или мои золотые рыбки имеют громадное значение. Поскольку я не безграничен, меня многое радует или беспокоит. Г-сподь бесконечен; тогда почему Всевышний должен заботиться обо всей вселенной, такой огромной с нашей точки зрения? Очень сложно ответить на этот вопрос с точки зрения Б-га, но можно с уверенностью сказать, что Он заботится о ней. По какой-то необъяснимой причине Г-сподь создал мир и правила его функционирования (которые мы сейчас называем «законами природы»), то есть Его волновало будущее этого мира. Может быть, для Творца мир был игрушкой или экспериментом, но Он, тем не менее, заботился о своем детище. Поскольку мир существует, нельзя утверждать, будто Б-г настолько велик, что не замечает этого и, в каком-то смысле, не печется о нем.

Если я совершу какой-либо неблаговидный поступок, то это деяние столь же важно, как вся моя жизнь; простая мысль не менее значительна, чем знаменитая эпическая поэма. Б-г слышит крик малыша, горько рыдающего в кроватке, так же ясно, как речь президента США, транслируемую от Западного побережья до Восточного. Только идолопоклонство, создающее божка по образу и подобию его примитивных и ограниченных адептов, приводит нас к вопросу «Не все ли Б-гу равно?» и вносит смятение в наши умы.

Более зрелое, абстрактное понимание Б-га парадоксальным образом не отдаляет Его от нас, а приближает к нам. Однако оно не дает простых и благостных ответов на множество вопросов, с которыми мы сталкиваемся в своих отношениях со Всевышним; расхождение между желаемым и действительным всегда было и будет. Настоящие ответы на мучающие нас вопросы могут оказаться совсем не такими, как нам бы хотелось, но более глубокое понимание сущности Г-спода уменьшит душевную боль из-за несбывшихся надежд.

Таким образом, даже если мы согласимся, что Б-г слышит все, включая наши молитвы, возникает другой вопрос: «Имеет ли смысл ждать ответа?» (Суть буддийского метода «дзен» — размышлять, сомневаться и задавать вопросы до тех пор, пока не обретешь спокойствие, в котором не нужны ни вопросы, ни ответы. Молитва — иной процесс.)

Почему-то люди привыкли считать, что ответ на молитву состоит в исполнении просьбы, которая в этой молитве заключена. Все мы знаем, что прошение можно получить, прочитать, но отказать в просьбе. То же самое может произойти с молитвой: всегда есть вероятность, что даже в ответ на искреннюю, горячую, по всем правилам произнесенную молитву ответ будет отрицательным. Очень часто у людей создается впечатление, что все, о чем бы они ни попросили Б-га, должно быть исполнено. Подобную точку зрения можно назвать «философией избалованного ребенка». Просьба того, кто ждет ответа или объяснения, не всегда должна быть удовлетворена. Крайне редко человек получает прямой и ясный ответ, а иногда он приходит к нам спустя много лет. (Обратитесь, например, к концу Книги Иова. Что касается людей, которые верят в такие ответы, то им следует знать, что прямые ответы получают очень редко. Поэтому чаще всего они — лишь иллюзия, которая может оказаться симптомом помешательства). Давний поступок может показаться несущественным, но впоследствии окажется, что он сыграл важную роль в нашей судьбе. Поступая дурно, я ожидаю, что

Г-сподь покарает меня в эту же секунду, однако, вероятнее всего, наказание придет в тот момент, когда я меньше всего к нему готов; как известно, Он долго терпит, да больно бьет. Зачастую ответом — причем самым достойным — является молчание. Хотя может пройти вся жизнь, а смысл этого молчания так и не будет понят (по крайней мере, в этом мире).

Желание получить объяснения естественно и понятно, мы надеемся услышать правду и уразуметь цель и причину конкретных событий, однако вместе с этим мы хотим, чтобы эта самая правда была проста и доступна нашему пониманию. В большинстве случаев оба эти желания взаимоисключающи. Наше мнение о собственных способностях обычно завышено, поэтому, даже получив объяснение, мы не всегда в состоянии понять его. Наш мыслительный процесс не только находится под сильнейшим влиянием наших желаний и склонностей, но изначально ограничен и полный ответ может быть неприемлем либо вовсе находиться за пределами понимания.

Это не означает, что спрашивать не нужно. Пророк Иеремия сказал: «Праведен будешь Ты, Б-г, если я стану судиться с Тобою; и однако же буду говорить с Тобою о правосудии…» (12:1). Другими словами, Г-сподь прав изначально, но человеку дозволено не согласиться с Ним и даже выразить это несогласие. Если нам больно и мы страдаем, то имеем полное право закричать. Притворившись, что это не так, мы лжем[2].

[[1]] Из повторения хазаном молитвы «Мусаф» в Дни трепета.

[[2]] Вавилонский Талмуд, «Йома», 69б.