— С месячишко в подсобных побудешь. А там на оббивку пойдешь, потом и на сборку. Сразу все не бывает, — говорили мужики.
В этой зоне отбывали наказание и другие. Воры… Среди них тоже были всякие. Но они жили в своем бараке. Заготавливали в тайге лес для мебельного и столярного цехов. Они раньше всех уезжали в тайгу на работу. Позднее других возвращались. Они выматывались так, что едва поужинав, шли в свой барак и, повалившись на шконки, спали до утра, даже не повернувшись на другой бок.
Николай имел с детства закалку. А потому работа в цехе не валила его. Он после ужина спокойно общался с мужиками. Узнавал поневоле, кто есть кто?
Он ни с кем не пытался сдружиться или враждовать. Держался со всеми ровно, одинаково.
Это уберегло его от многих неприятностей.
Случилось как-то непредвиденное. Влетели в барак охранники, стали «шмонать» шконки и тумбочки. Искали чай. Всех мужиков наизнанку готовы были вывернуть. Поставили на дыбы и шконку Николая, самого, как и других, чуть не догола раздели. Зэки возмущались. Николай молчал. Хотя на душе все кипело.
Обыск уже подходил к концу, и охрана пошла на выход, когда вдруг Егор крикнул:
— Эй, козлы! А шмонаете хреново! Не все перетряхнули. Кое-куда посеяли заглянуть! — и, заголив задницу, звонко щелкнул себя по ягодицам.
Охрана, поверившая поначалу в недогляд, заматерилась по-черному:
— Вломить ему надо, гаду! Чтобы не возникал. Ишь, падла, еще подначивает!
— Слышь ты, Егор! Спрячь жопу! Она у тебя одна, еще сгодится! Если мы достанем, мало не покажется! Ты знаешь, у всех своя печаль. Нынче ворье на деляне чифирнули и поперли на нас. Двоих ребят угробили. Топорами! Ни за что! А чифир откуда взяли? Ведь их посылки и передачи проверяются особо. И только вашим поблажка была. Верили. Твои мужики могли продать фартовым чай за хорошие, бабки. Больше — некому!
— Мои! Да я своими клешнями откручу тыкву любому, кто чифирить вздумает. Нет у нас кайфариков! И не будет! И нечего вам здесь шнырять. Трясите фартовых. А сюда не хрен возникать!
Едва ушли охранники. Егор подозвал к себе Андрея:
— Ходи сюда! Сколько сгреб за чифир? — протянул ладонь.
Андрей послушно выволок из-под половицы несколько соток.
— Дай шоферюгам! Пусть еще подкинут! Но в другой раз больше пяти пачек не давай фартовым за раз, чтобы не зверели! — взял себе половину денег.
Когда пришло время первой получки, потребовал у Николая половину.
— За что? — изумился тот.
— Вломите ему, мужики, чтоб в мозгах просветлело! Чтоб знал, чем бугру обязан? — указал на Кольку. Второй раз повторять не пришлось. Николая отделали так, что он и впрямь все забыл, кроме одного — в стае жить — по-волчьи выть… И уже не половину, а все деньги взяли у него. Для бугра и за вразумленье…
Через неделю, когда он встал на ноги, Егор спросил его, ухмыляясь:
— Ну, что? В колгане рассвело? Помни, тундра непроходимая, бугор в бараке — навроде кислорода. Сам по себе ты тут не покукарекаешь. Загнешься в два счета.
— А что ты для меня сделал такого, без чего бы не продышал? — не поверил Колька.
— Садись! — указал на скамью.
— Кто тебя в этот барак взял? Думаешь — начальство определило? Да без моего слова ты сюда не вошел бы! На работу кто послал? Учат делу по чьему слову? По твоей просьбе? Да ею даже подтираться не станут. В ларьке ты отовариваешься в долг. А кто за тебя поручился? Продолжать?
— Не надо, — понял Николай.
— Тогда иди и вкалывай. Помни, у тебя, как и у всех, нет своего заработка. У нас общак! Свое на воле иметь будешь. И попробуй сачкани! — пригрозил вслед.
Прошло с полгода. Николай отдавал половину заработка Егору, из оставшихся часть расходовал па ларек, часть отсылал домой. Он уже многому научился. Умел сам делать стулья, кресла, диваны, столы. Теперь учился собирать стенки, горки, серванты.
Однажды его позвали в спецчасть, чтобы сделал замеры столов для сотрудников. Николай замерял, делал необходимые записи. И не заметил, как оказался один на один с оперативником, придвинувшимся почти вплотную:
— Калягин, передохните. Сейчас перерыв. Давайте поговорим с вами, — предложил сигарету.
Колька отказался. Но не от отдыха.