— И это верно! — согласился Павел.
— Ты в Сероглазку ездишь? Иль забыл давно? — спросил сына.
— Были. Не часто, но навещали могилы. Там ведь никого не осталось из наших…
— А Ольга?
— Умерла она.
— Когда?
— Года полтора назад. Так ведь и старая
совсем.
Изболелась вконец.
— А дети ее?
— Покинули дома. Разъехались по всему
свету.
Даже не в Красноярске. Все за заработками подались. В глуши не выжить. В Сероглазке больше половины домов пустуют. Забиты. Горстка стариков доживает век. Их никто не навещает. Хлеб раз в месяц привозят. Теперь ее и деревней не назовешь.
Могильник. И наши дома стоят заколоченные крест-накрест. Мы хоть навещали могилы. Другие давным-давно не показываются. Старики от голода умирают. Не только больничку, аптеку закрыли. Связи нет. Пенсии по году не получают…
— Кто же в живых остался?
— Лучше не спрашивай! Теперь, как говорят старики, стало хуже, чем тогда, когда их выслали в тайгу. Сейчас даже зэки живут лучше.
— И у нас не осталось там корней! —
вздохнул
Николай.
— О чем ты? Какие корни выдержат?
Замордовали людей.
— Послушай, сынок, а ты подумал о тылах на случай новой реформы?
— Конечно. Все деревянные — в баксы обращаю. И дома держу! Банку не верю. Не только я, все так поступают. Валюта и есть валюта. С нею я везде король. Хоть в России иль в Китае. Меня мои партнеры зовут к себе насовсем. В Гонконг! Говорят, им нужны честные люди. Я пока согласия не дал. Но и не отказался. Хотя, если опять начнется заваруха, пошлю их всех к хренам собачьим, заберу
всех! И умотаем отсюда навсегда! Устал я от непредсказуемой дури, афер и бандитов! Одному не под силу с ними справиться. Другие давно сжились и свыклись. Либо сами стали такими.
— Дело твое! Но, на мой взгляд, трудно будет тебе на чужбине. И детям… Одно дело — приезжать туда гостем. Другое — навсегда.
— Брось ты, отец! Вон с нашего судна меньше половины домой вернулись. Кто в Израиль, другие в Грецию, в Штаты умотались! И ничего! Все устроились, живут как люди! Никто о переезде не пожалел. Ты б только глянул на фотографии! Морды в объектив не помещаются. А видеозаписи! Они прислали, как живут бедные эмигранты! Им помощь оказывает государство как малоимущим! Ты только глянул бы! Я, процветающий, в сравнении с ними — нищий. Не только у самих, даже дети машины имеют. Личные! И не какие-нибудь «Запорожцы» или «Москвичи». А «Ситроены», «Вольво», «Кадиллаки». Я о таких мечтать не смею. С чего ж им болеть ностальгией? С жиру? Вот и они зовут, одумайся, мол, пока не поздно!
— И что ты решил? К чему склоняешься? — заныло сердце болью.
— Я тебе уже сказал…
— Да что ты не скажешь прямо? Конечно, переедем! Это уже решено! Вон опять по телевидению передали, Дума с правительством заелась, что-то не поделили меж собой! А народ за их разборки своим карманом отдувайся. Курс доллара вверх полез, рубль обесценивается. Значит, снова повысятся цены. Но не пенсии, не зарплаты! И снова нам голодать! Ну, сколько будут экспериментировать, испытывать нас на прочность! Сил больше нет! — вспыхнула Наташка.
— Выходит, у вас уже все решено?